видя, неловко размахивая руками. На пальце правой блестел здоровенный перстень с белым камнем, наверняка стекляшка. Верба решительно шагнула к нему:

– Что вы думаете о Пикалке?

– Чо ты сказала? – переспросил тот, резко останавливаясь.

– Пришелец, захватывающий Землю, – пояснила Верба. – Как изменилась ваша жизнь с появлением Пикалки?

– Ты чо несешь? Ты на кого работаешь? – Он шагнул к ней вплотную.

– Первый областной канал. Мы проводим опросы…

Закончить она не успела – мужик со всей силы ударил ее наотмашь по щеке. Верба рухнула на тротуар, ее очки и микрофон процокали по асфальту. Мужик проследил за ними, а потом обернулся к нам:

– Кому еще надо? Ну, подходи!

Нариман, стараясь не делать резких движений, снял с плеча камеру, опустил ее линзой в асфальт и сам уставился туда же.

Толстый редактор Марк сделал маленький шажок назад и прижал к груди свой ноутбук, словно щит.

Я как сидел в распахнутой машине, так и остался сидеть.

– Вам, тварям, зарплату платят за ваши опросы-обсосы. А у меня вчера брата взорвало, – закончил мужик, ни к кому не обращаясь, и зашагал прочь, пошатываясь.

Первым опомнился Нариман – бросился к Вербе и помог ей встать. Ее лицо было все в крови, но она не плакала – только судорожно хватала ртом воздух.

– Какая феноменальная сволочь! – с чувством выговорил Марк. – С такими людьми никакого инопланетного захватчика не надо! Давайте вызовем полицию!

– Давайте в больницу, – сказал я и завел мотор.

* * *

В кабинет директора канала нас провели мгновенно, – видимо, он заранее распорядился. Капельдинер сидел за своим огромным столом, над двумя мониторами возвышалась только блестящая лысина в темных старческих крапках.

Когда мы вошли, он вскочил из-за стола, усадил Вербу на гостевое кресло и осмотрел повязку.

– Ну? – спросил он. – Как ты?

– Нормально, – ответила Верба. – Голова сначала кружилась, а сейчас все норм.

– Что врачи говорят?

– Он ей перстнем всю щеку рассек, – выпалил Марк. – Швы наложили, сказали, надо будет отдельную пластику делать, но все равно шрам останется.

– Дьявол… – выругался Капельдинер и обеими ладонями нервно поскреб лысину. – Ну и где я возьму другую ведущую?

– Мы… – начал Нариман, но Капельдинер его перебил.

– Вы! – Он ткнул в него пальцем. – Вы где были?

– Неожиданно все случилось, – выдавил Нариман. – У меня записано его лицо крупным планом, если что…

– Если – что? – вскричал Капельдинер. – Вас трое! Он один! Вы его даже не задержали!

– Я был с камерой. Она дорогая, вы бы с меня и вычли. А у меня ипотека. У Марка – семья.

– А я что? – поддержал Марк. – Я немолодой человек, я редактор, а не боксер. Нам нужен охранник!

И он почему-то кивнул на меня.

– Я вообще сидел в машине! – обиделся я. – Монтировка в багажнике. Что я его, машиной собью? Так она в другую сторону была припаркована…

Капельдинер снова выругался и поскреб лысину.

– Ну и что мне в утренний эфир ставить? Мы первый областной канал, из-за этой хрени нас на всех континентах смотрят! – Он кинул быстрый взгляд на Вербу. – Говорить-то можешь? Не больно?

– Говорить могу.

– Тогда вот что… Даем утром прямой эфир. Марк напишет текст, дуйте с утра в Парк, я закажу пропуска у федералов, ставьте транслятор, и выйдем оттуда в эфир.

– Господи, опять… – поморщился Марк.

– Там и без нас миллион часов наснято, – напомнил Нариман. – Оно же одинаковое всегда. Можно Вербу на хромакее снять в студии и наложить.

– Мы не блогеры, у нас первый областной канал! – строго напомнил Капельдинер. – Нам нужен эксклюзив.

– А как я в кадре буду с этой повязкой? – подала голос Верба.

– Не будешь в кадре. Будешь читать текст за кадром и указывать рукой. Показывать размер, я не знаю, Марк придумает… Только, Марк, без негатива, не как в тот раз! В конце вывести на позитив! Чтоб мне потом не звонили… – Капельдинер многозначительно кивнул лысиной наверх.

* * *

С тех пор как мы ездили снимать Пикалку на прошлой неделе, ничего не изменилось. Все так же стояли нестройным периметром автодорожные пластиковые заграждения, похожие на оранжевые саквояжи. Чисто символический барьер – все остальное охраняют камеры. Все так же барьером высились поставленные друг на дружку кубики сизых бытовок, наспех привезенные в первые дни какими-то учеными и быстро переделанные под охранный пункт. А вот охранники были другие: один рыжий, другой со стильной бородкой, а еще в углу в кресле сидел какой-то штатский, но ничего не говорил.

– Что у вас с лицом? – спросил рыжий Вербу первым делом.

– Повязка, – сухо ответила Верба. – Брилась, порезалась.

Рыжий покосился недоверчиво, но ничего не сказал – видно, не понял, шутит она или нет.

– Инструктаж, – объявил он, закончив проверять документы.

– Мы уже третий раз, – напомнил Марк.

– Положено прослушать, – покачал головой рыжий. – Ни при каких обстоятельствах не пересекать ленту ограждения. Не делать резких движений. И ни в коем случае ничего в ту сторону не бросать. Ни жвачку. Ни спичку. Ни крышку от объектива. Пикалка реагирует мгновенно. Сперва уничтожает того, кто атакует, затем того, кто отдал приказ, и так пока не дойдет до того, кто придумал атаковать.

– Как оно понимает, кто придумал атаковать? – спросил я.

– Не ко мне вопрос, – отрезал рыжий. – Ученые всего мира понять не могут…

– Вчера один труп был, – хмуро добавил бородатый напарник. – Экоактивист какой-то прорвался, чего-то хотел, но не добежал. А нам тело без башки с поляны убирать.

Рыжий вдруг посмотрел на меня с подозрением:

– А на вас нет заявки!

– Я водитель в нашей бригаде, просто провожаю. Подожду здесь.

– Не надо здесь ждать, – нахмурился рыжий.

– Пусть идет со всеми, – тихо донеслось из угла, где сидел штатский.

– Идите, – немедленно кивнул рыжий и распахнул заднюю дверь вагончика. – Прямо по тропинке до красных лент – видите их? И больше никуда.

– Вы с нами не пойдете? – удивился Марк.

– Мы за вами через камеры понаблюдаем, – усатый кивнул на свой дисплей: – У вас свои камеры, у нас свои.

– Мы лишний раз туда ходить не боимся, – объяснил зачем-то рыжий. – Просто примета плохая. Один у нас тут ходил целые дни, смотрел, а потом его шарахнуло. Видно, замышлял. Оно же чует.

– Минуточку! – вдруг обернулся Нариман, едва выглянув наружу. – Нам нужна точка для съемки с обратной стороны поляны! Не с этой!

– Обзорная площадка одна, – объяснил рыжий. – Скажите спасибо, что вас туда еще пускают.

– Но я не смогу там работать утром, солнце же в объектив! Нужна другая точка!

– Нельзя, – тихо сказал штатский из угла.

И мы пошли к площадке.

В этом месте центрального парка я был