– Он мертв? – спросила феминистка с надеждой.

– Думаю, уже полчаса, – догадался я наконец. – Нам не нужно было никакого оружия, чтобы с ним бороться. Это смертник. Разбил кабину, остановил гиперлуп в нужной точке, покричал по трансляции напоследок. А затем вышел в вакуум, отключил аккумуляторы и установил таймер с катализатором. И все. Скафандр у него – самоделка из паяного пластика. А дыхательный баллон ему никто не дал бы пронести. Он собрал бомбу, пока хватало воздуха, да и помер. И пока мы думали, как его убить… подними-ка еще раз камеру на те циферки?

Феминистка истошно завизжала. Лысый схватился за сердце и осел на пол, мотая головой. Святой отец начал громко молиться…

И тогда я отошел в уголок и вынул наладонник.

Вот же задачка, да? К счастью, я делал селфи на каждом из трех досмотров. Я всегда делаю селфи на досмотрах. Потом рассматриваю, не появилось ли новых сканеров или еще чего для слежки…

На первом досмотре террорист был прямо передо мной – это я точно помню. И сумка его лежала на ленте. Где конкретно? Где-то на два часа от меня, и сантиметров на девяносто вниз от моей руки с наладонником… Координаты смартфона должны прописаться в свойствах фотки с точностью до сантиметра.

Я нашел фотку, скопировал из ее свойств точное время и координаты. И мысленно сделал расчет и поправку… Господи, только бы не ошибиться! Секунд мне оставалось, наверно, восемь, а может, и того меньше…

Я вырвал из усов первый попавшийся волосок и засунул его острым концом в дырочку наладонника. У нормальных людей в наладоннике дырка, чтобы вставить в нее иголку и слот сим-карты выдвинуть. А у меня там программатор. Боже, как он долго программирует… Не успею же, не успею… Есть! Готово! Я вытащил ус из наладонника и свернул его колечком: он сам собой сросся, сразу стал ледяным и покрылся инеем – заработал. Я положил его на пол, вынул из кармана патрон и поставил в центр колечка, которое теперь светилось…

Боже, подумал я напоследок, какую невероятную штуку ты прислал нам! И как же бездарно мы ее используем. Ведь нам доступны, считай, любые путешествия во времени и пространстве! Изменение хода истории! Переброска в прошлое видеозондов! Мы можем заснять разговоры Наполеона или предотвратить убийство Цезаря… А мы… Что мы, черт побери, делаем с тринадцатимерной струной?! На что мы тратим и без того скудный запас этих штучек, найденных в лунном грунте? На оружие мы их тратим! И чертовы генералы в Австралии, в Аргентине и черт знает где еще, куда мы ее контрабандой возим из запасника…

Струна вдруг вспыхнула и исчезла. Вместе с ней исчез и патрон. Вот и все. Теперь нашего мира больше нет – теперь это пузырь, который сам незаметно растворится, сменившись чуть-чуть другим миром, новой версией… В которой я – что самое обидное! – ничего не буду помнить о том, что случилось здесь.

Очень хотелось верить, что патрон улетел куда надо – во вчерашний день, в нужную минуту времени, на ленту, внутрь сумки этой твари.

Последнее, что я успел подумать: до чего же я добрый. Даже с террористом. Другой бы на моем месте кинул ему электробритву в гортань или зубную щетку в центр мозга. Или монетку в сердечный клапан. А я добрый – патрончик в сумку… Или просто осторожный? Ох, клянусь: на этом завязываю с контрабандой оружия! Денег уже скопил на безбедную жизнь – и остановись, не жадничай!

* * *

Проснулся я от голоса над головой. «Дамы и господа! – вещал голос. – Через несколько минут наш гиперлуп начнет торможение. Пожалуйста, покиньте туалетные комнаты и займите свои места. В Сиднее десять часов две минуты, температура воздуха – плюс семь градусов по Цельсию. Просим вас оставаться на своих местах до окончания пути следования!» До окончания пути следования… Английский вам не родной, кретины…

Стоп. Десять? Почему десять часов?! Меня же с восьми там встречают на вертолете! Голова была чугунной: всю ночь мне снились кошмары, но какие – я вспомнить уже не мог. Такое ощущение, словно умер и воскрес. Увы, знакомое ощущение – так у меня всегда бывает после использования струны. Но зачем я ее использовал?! Я ощупал усы – усы были на месте. Да и где же им быть-то.

Нашарив наладонник, я принялся читать сообщения. Сообщений за ночь пришло два: от Марики да от Пала. Марике я послал эмоджи с сердечком, Палу – кулачок с поднятым вверх пальцем, мол, все по плану. Чего это он вдруг так распереживался? А потом открыл новости… Боже мой.

«На рентген-досмотре в лондонском гиперпорту задержан Мохаммед Далиба, гражданин Омана, пытавшийся пронести на борт в ручной клади патрон для огнестрельной винтовки. Во время задержания пытался оказать сопротивление. Рейс на Сидней задержан на два часа…»

Ах, ну точно, нас же два часа обыскивали… Я еще раз осмотрел наладонник и дырочку программатора – словно от предыдущей версии мира там могли остаться волосинки или царапины. Но если они и были, то остались в предыдущей версии – той, которая уже не существует и теперь уже никогда не существовала. Неужели я все-таки использовал усы? И связано ли это с досмотром? Или это снова австралийские вояки проводили испытания на наших струнах? Теперь я уже никогда не узнаю. Ну и ладно. Главное, что я снова на месте, сдам усы, вечером домой. А на следующей неделе – опять в рейс. Хорошая все-таки у меня работа – чистая, непыльная.

2019

Пикалка

Вечерний свет уходил.

Спешили по по бульвару люди, гуляли, катались на самокатах.

Единственная проблема – интервью давать никто не желал.

У Вербы кончалось терпение, она теперь подходила ко всем подряд.

Женщины и мужчины шарахались от ее микрофона, словно от рекламного листка.

Едва заметные морщинки обозначились на лбу Марка, а усы горестно обвисли.

Возить съемочную группу – собственно, вся моя работа, но…

Когда мы одна бригада, то и дело наше общее.

У нас не запишется сегодня материал, это я уже видел.

Рассыплется новостной выпуск, и что тогда скажет Капельдинер?

Сняв с плеча камеру, Нариман посмотрел на часы.

Еще минут десять, и свет уйдет, ясно же.

Этот прохожий мне сразу не понравился – низенький, небритый мужичонка в яркой красной рубашке и со злым лицом. И явно пьяный: пер вперед, словно ничего не