моё настроение, просто взяла меня за руку и развернула к себе. Пытливо всмотрелась в глаза, — что-то случилось?

— Нет, солнышко. Всё в порядке, просто на работе запарка и с начальством поругался.

А ночью я до утра не мог заснуть. Лежал и завидовал беззаботно храпящим соседям. Всё строил различные варианты нелёгкого разговора с чекистами. Не стоит раскрывать перед ними всю правду. Но придётся признать, что у меня есть некие паранормальные способности. Главное удержаться на некой грани, чтобы меня не заперли сразу в камеру для психов. Всё зависит от того, по чьему указанию меня нашли. Возможно всё ограничится встречей с тем же Андроповым. Если он мне поверит, а ведь наверняка предсказанные мною авиакатастрофы уже произошли, то возможно удасться сотрудничать со спецслужбой без ущерба для моей свободы.

Как я и ожидал — это типичное казённое неприметное здание с крепкими решётками на окнах. Наверняка там у них камеры с крепкими дверями для всяких подозрительных личностей.

На входе у меня проверили паспорт и отправили на второй этаж к товарищу Зотову.

Невысокий человек субтильного телосложения со щёточкой усов и бухгалтерскими нарукавниками перебирал папки в сейфе.

— Аверин Максим Юрьевич? Присаживайтесь, я сейчас освобожусь.

У вас бывало такое, что вы шли как на казнь, а вам сообщали, что вышла ошибочка? Вот так и я вышел из этого здания и глубоко вздохнул воздух свободы. Мир заиграл красками и прохожие стали замечательными и прекрасными людьми, причём все без исключения.

— Вы приглашены вот по какому поводу. Я из первого отдела. Вам нужно оформить допуск к секретной документации. Вы же понимаете, на нашем предприятии есть режимный цех и все, кто имеют доступ к информации — дают подписку.

Мне прочитали лекцию на предмет что можно и что нельзя, потом дали расписаться в нескольких журналах и пожелали всего хорошего.

Вот же леший тебя подери, это 1-й отдел, связанный с министерством обороны. А может параллельно и с конторой глубокого бурения. Иначе к чему этот камуфляж, приплёл сюда горисполком. У нас есть их контора на втором этаже заводоуправления. Отдел контролирует секретность на нашем предприятии. Я как-то заносил к ним требование на списание материалов. Так в окошке мелькнула женщина в форме прапорщика и шлёпнула мне печать 1-го отдела. Получается из-за этого мелкого придурка я потерял несколько лет своей жизни? Я ведь уже смирился, что не выйду отсюда долгое время.

Впервые моя будущая тёща выбралась из дома. Разумеется, с моей помощью. Я нашёл левака и нанял микроавтобус УАЗ, подогнав его к их дому. Нина Михайловна попыталась спускаться по лестнице сама, но чуть не загремела вниз. Поэтому я просто подхватил её на руки, а Татьяна потащила костыли.

Мы пробыли на кладбище два часа, женщина просила её оставить одну у могилы супруга. Пришлось нам отойти подальше. А потом, когда вернулись домой и Оля накрыла стол для чая, мы изрядно промерзли, то Нина Михайловна сама затронула тему наших с Ольгой отношений.

— Нина Михайловна, я ещё в прошлый раз сказал, что рассчитываю уговорить Олю выйти за меня за муж. И если будет на то Ваше благословение, сыграем свадьбу. Разумеется, когда это будет возможно.

Потом младшая дочь принесла из родительской спальни маленькую иконку, и мы с Ольгой присели возле кресла хозяйки дома. Она положила нам на головы свои ладони и закрыв глаза, помолилась.

— Ну и хорошо. Я всегда чувствовала, что ты подходишь нашей дочери. А жить будете у нас, места хватает.

— Нина Михайловна, у меня через год, а то и раньше, будет готова двухкомнатная квартира в кооперативном доме. Так что жить нам есть где.

Но когда у женщины сверкнули слёзы в глазах, я быстро поправился:

— Да, конечно, если вы меня приютите, отказываться не буду, — и понял, что вовремя среагировал, когда увидел многообещающую улыбку своей невесты.

Я стал постоянным клиентом газетного киоска и покупал центральную прессу «Известия» и «Правду». А потом пытался в передовицах и статьях ведущих журналистов — международников найти хоть малейшие следы реакции на мои послания кремлёвским небожителям.

Пресса освящала международные события исключительно через призму «мир — мы и наши достижения — враги с их внутренними проблемами — наш мирный путь».

Но, видимо я недооценил косность системы и её закрытость. Кое-что упоминается о событиях в Иране с захватом американского посольства. Но без оценок, видимо не сформировали пока позицию по этому вопросу. Американцы враги, но захват заложников никому не нравится.

О Южной Корее нашёл коротенькую ссылку, что в Сеуле состоятся мероприятия по преемственности власти. Та же херня, вроде союзники Америки, но убийство первого лица государства — во всём мире табу.

Единственное что меня насторожило — а я много время провёл в интернете перед возвратом сюда в 1979 год, изучая советскую прессу этого периода. И мне кажется, что все формулировки анализа происходящего за рубежом стали более сдержанные. Про Афганистан, Мекку и две авиакатастрофы — ни строчки.

Вообще, насколько мне известно, статья в газете без подписи означает самый высокий уровень — это позиция ЦК, вернее Политбюро. Размещались они естественно на первой полосе. Обычно статьи подписывались — «От редакции», «Заявление ТАСС», «Коммюнике Советского правительства» или же исходили от международного обозревателя.

«От редакции» — это тоже линия ЦК, но чуть мягче и шире по диапазону. То есть писались редакцией газеты по указанию партии. Чаще всего в таких работах разъяснялись позиции статей без подписи.

«Заявление ТАСС» — это отдельный жанр, всё сугубо официально. Минимально возможная дипломатическая формулировка государства, где заложена позиция СССР по конкретному вопросу и утверждённая на самом верху. Сухой текст на первой полосе, это фактически официальное уведомление миру о ситуации.

«Коммюнике Советского правительства» — это выше «Заявления ТАСС», потому что выражало не мнение, а формальное решение Советского правительства и ЦК партии, изложенное предельно официальным путём.

Авторские статьи, исходившие от грандов пера — А.Бовина, В.Зорина или С. Лозовского — это произведения в свободном стиле, но в рамках общей линии партии. Там допускается некая аналитика, сюжетность и более мягкая пропаганда. Публикуются такие статьи на второй-третьей страницах и для меня наиболее ценны в плане поиска намёка на реакцию по поводу моих неуклюжих посланий. Порой авторы получали негласные указания «подсветить» нужную тему. То есть это микроскопическое окошко, через которое мне могли передать знак о том, что меня услышали.

Вот интересная статья товарища А.Бовина, обозревателя-международника газеты «Правда» от второго ноября 1979