пока лягу и… В это время Шустрик пропал и появился с котлетой на куске хлеба. От котлеты так вкусно пахло, что я не удержался и забрал у него своеобразный бутерброд. Однако даже откусить не успел, зверёк возмущенно зачирикал, выхватил у меня своё лакомство и переместился на полку под самый потолок.

— Жадина, — буркнул я, а бойцы весело рассмеялись.

На следующее утро я проснулся от того, что два мага собирались на дежурство. Пока отряд в лагере, бойцы не слоняются без дела, а поступают в распоряжение начальника лагеря, который только рад немного разгрузить своих людей.

Время было ещё раннее, но я решил сходить в госпиталь и проверить состояние больных. Те, что отравились ядом из солонки, уже порывались заняться своими делами, но лекари их настойчиво оставили под наблюдением хотя бы до обеда. Вчерашние раненые, которые поступили с различными увечьями, тоже чувствовали себя неплохо и шли на поправку. Каждый лекарь подошёл ко мне и поблагодарил за то, что я привёз медикаменты, которые так хорошо помогали больным. Ведь колонна должна приехать только завтра вечером, поэтому за это время многие наверняка бы умерли без соответствующего лечения.

Я уже хотел пойти в столовую, ведь даже не ужинал, но тут мой взгляд упал на мага, который лежал на кровати, вытянувшись в струнку, и что-то бормотал, глядя в потолок.

— Что с ним? — спросил я у мимо проходящей медсестры.

— Сами не знаем. Второй день будто сам не свой. От еды отказывается и постоянно с кем-то разговаривает.

— С кем?

— Я не спрашивала. Мефодий Фёдорович хочет отправить его в столицу, пусть тамошние лекари с ним разбираются. Очень похоже на то, что он разума лишился. Мы здесь ему никак помочь не сможем, — всплеснула руками женщина.

Я подошёл к мужчине и прислушался, но тот говорил так тихо и невнятно, что даже слова не разобрал. На всякий случай втянул его эфир, но никаких серьёзных проблем не обнаружил. Возможно, действительно психика не выдержала ужасов войны.

Я прошёл в столовую, по пути вызвав Шустрика. В столовой было пустынно, что неудивительно после произошедшего. Кухарки быстро обслужили меня и пытались угодить, предлагая добавки и двойную порцию, но я лишь попросил немного каши для Шустрика. Всё равно он сам возьмёт, что ему понадобится, и у меня нет на него управы. Если я его поругаю, то он будет воровать скрытно и съедать где-то за углом, поэтому пусть лучше всё происходит на моих глазах. Я потом расплачусь, если понадобится.

Прежде чем притронуться к еде, я проверил эфиры. Кто знает, может диверсант снова куда-то что-то подлил или подсыпал, но, к счастью, еда оказалась без ядовитых добавок.

Шустрик нехотя поел немного каши и пропал. Появился через несколько минут, облизывая мордочку. От него пахло клубничным вареньем. Вот хитрюга! Мог бы и меня угостить.

В госпитале было всё спокойно, поэтому я решил прогуляться по лагерю. Деревня была большая, и простиралась насколько хватало глаз. Справа от неё находилась широкая река, затянутая льдом.

Мороз немного спал, и с неба сыпался мелкий снежок, поэтому я неспешно двинулся по широкой хорошо расчищенной дороге.

Нашёл Дом культуры, в котором хранили боеприпасы и оружие. Видел библиотеку, на крыше которой размещались антенны связи.

Столкнулся с почтальоном, который ходил от здания к зданию, собирая письма. Мобильной связи здесь тоже не было, поэтому единственная возможность пообщаться с близкими и родными — письма. Мне пока не о чём было писать, поэтому я прошёл мимо него.

Я обошёл деревню по кругу и увидел, что не все жители покинули свои дома. Кое-кто остался. В основном это были старики. Они настороженно выглядывали из окон или подходили поздороваться и спрашивали, не кончилась ли война. Я отвечал, что война не кончилась, но победа не за горами. Пусть живут спокойно, насколько это возможно, ведь над лесом постоянно что-то вспыхивало и грохотало, а земля под ногами чудом не расходилась трещинами.

Я вернулся в госпиталь, где было нехарактерное оживление. Пока переодевался в белый халат и с мылом мыл руки, пытался понять, что происходит, но слышал лишь приглушенные крики, будто кто-то спорил.

Когда вышел из раздевалки и двинулся к палате, в госпиталь забежали три мага и, буквально отодвинув меня в сторону, ломанулись вперёд. Я побежал за ними и увидел следующую картину. Тот самый боец, который что-то шептал, лёжа на своей кровати, сейчас был довольно здоров и бодр. Правда стоял на тумбочке и пытался ударить стулом лекарей, которые подбирались к нему.

— Не подходите! Не подходите! Я в последний раз предупреждаю!

— Вячеслав Геннадьевич, вы находитесь в госпитале. Вы здесь в безопасности. Спускайтесь и мы с вами обо всём спокойно поговорим, — попытался образумить его один из лекарей, но мужчина даже не слушал его, а продолжал выкрикивать угрозы.

— Я не сдамся! Видят боги, я не сдамся! Вам нас не одолеть, грязные османы! — с ненавистью выкрикнул он, скривив губы.

В следующее мгновение он выпустил стул, и на его ладони появилась ледяная стрела. Все отпрянули, понимая, что сейчас он опасен. Маги, что забежали вместе со мной, сработали чётко и оперативно. Один смахнул воздушной плетью сумасшедшего на пол, а второй скрутил его и первым делом надел антимагические кандалы.

Затем его рывком поставили на ноги и под руководством главного лекаря повели в сторону аптечного склада. Помнится, в прошлом госпитале там находился изолятор. Скорее всего его определят именно туда.

— Ну и перепугалась же я, — с облегчением выдохнула медсестра. — Хорошо хоть навредить никому не успел.

— Расскажите подробнее, что случилось. Он же просто лежал и смотрел в потолок.

— Да, в начале так и было. А потом вдруг как вскочит и давай озираться, — она изобразила его, выпучив глаза. — А потом и говорит: Нашли меня, ироды. Но я вас не боюсь. Вы у меня вот где, — медсестра сжала кулак и потрясла им у меня перед носом. — Я, говорит, живым не сдамся. А если кто-то подойдёт, то с собой в могилу утяну.

Она шумно выдохнула и продолжила:

— А потом взобрался на тумбочку и начал османами нас обзывать. Потом стул схватил, а там уж вы подоспели.

— Правильно, что Мефодий Федорович хочет его в психушку отправить. Там ему самое место, — женщина развернулась и пошла по своим делам.

Я тоже хотел начать делать перевязки ранозаживляющими мазями собственного изобретения,