наш последний разговор с Алексеем. Нужно ехать в Москву, но сначала ему предстоит выехать с Павлом, для того чтобы заказать всё заранее. Большую часть денег я выдал Паше, остальное привезу, когда им удастся скомплектовать нужное по списку.

В первую очередь там по списку стоит полноценная ударная установка с дополнительными томами и тарелками. Далее, ритм-гитара и все прибамбасы для струнных. В максимальном количестве эффекты для синтезатора, включающие эхо/делей, реверб, хорус/фленжер, фазер и обязательно поискать квази-эквалайзер. Если, конечно, их уже использует современная эстрада.

Необходим набор путёвых микрофона, для вокала один, остальные для ударника. Очень нужен пульт на 12–16 каналов с эквалайзером, а также пару сценических мониторов, чтобы слышать себя на сцене. Ну и желательна аудио-видеоаппаратура для записи. Также мелочёвка, включающая в себя коммутацию, стойки, педали эффектов и прочее.

Пока что Алексей отзвонился по своим связям, дав отмашку нужным людям. Покупать будем от хороших западных фирм, не обязательно новое, но рабочее. В идеале раскулачить столичный ДК или распавшийся коллектив. Это дело случая, но он благоволит шустрым и с полным карманом презренного бабла.

А пока мы зависли в межвременье, парни ушли с головой в учёбу и концерты пока не планируются, только мы с Верой фантазируем на тему новых композиций.

Глава 6

— Аллё, Паша, плохо слышно. Повтори, взяли значит, молодцы! Не забудь привезти чеки с магазина, — отзвонился Павел и порадовал быстрым продвижением наших дел. Большую часть удалось перекупить через какую-то мутную контору из системы «Москонцерта», но видеоаппаратуру приобрели через комиссионный магазин, и я попытаюсь компенсировать эти затраты через наш заводской ДК. Почему вся тяжесть затрат должна ложиться на нас? Иногда меня бесит товарищ Полежаев, наш заведующий клуба. А с ним и Виталик Саенко до кучи, комсомольский бог заводского масштаба, а также господа из отдела культуры и некоторые типы из горкома партии. Когда им удобно, они восхваляют нашу самодеятельность, выпячивая руководящую роль завода, комсомола, советских органов или партии (нужное подчеркнуть). А чаще мы просто являемся некими невидимками и наши проблемы являются исключительно нашими. Вот такая казуистика и бороться здесь можно только одним способом — соглашаться и улыбаться. Подчёркивать руководящую роль партийных и советских органов, а также лично директора завода Ивашова Петра Алексеевича и второго секретаря горкома по культуре Досмагамбетова Ермека Абишевича. И в то же время крутить свои дела, сейчас новые веяния на советской эстраде уже не помещаются в рамки цензуры худсоветов. Если совсем недавно вся эстрада держалась на трёх китах — вокал, оркестровка и парадность. То сейчас стремительно выходят на первый план синтезаторы, чёткие ударные и всевозможные эффекты. Рулят не «песни для радио», а музыка для движения. Плотный сухой ритм и танцевальный темп. Вместо комбинации — солист + оркестр, появляются группы на западный манер. Публика балдеет не от голоса, она идёт на команду. На своеобразный стиль, клавишные партии и внешнюю узнаваемость. Я отслеживаю группы так называемой «Новой волны». «Альфа», «Карнавал» с любимчиком Пугачёвой Барыкиным, «Зодиак» со своим космосом, Стас Намин и многие другие. Изменились песни, тексты стали проще, больше городского хулиганского поп-рока.

И что интересно, цензура вроде осталась. Только стала незаметной, видимо не поспевают за изменениями, или не определились с новыми рамками запретов. Ну не понимают там наверху, как реагировать на изменения. Вроде надо «запретить и не пущать», но народ не хочет слушать «Песняров». Ему подавай новое, ещё недавно запретное. Лично я ориентируюсь не на старцев, которые умиляясь слушают по вечерам пластинки Людмилы Зыкиной, Иосифа Кобзона и Льва Лещенко, хотя считаю их весьма достойными для своего времени. Вот я и рассчитываю стать по-крайней мере в рамках республики стать новатором. А для этого мне нужна народная известность. Первым шагом стали наши магнитофонные записи. Алексей через своих распространителей наладил продажу нового концерта. И не только в Москве, города Казахстана тоже не забыты. Там даже есть наша фотография, сделанная на одной из репетиций. Ребята говорят, что раскупают, но пока мне не понятны объёмы. Мы только раскручиваем этот бизнес. И сейчас как воздух нужны новые композиции, узнаваемые и эффектные. И не помешает интерес телевидения. А как известно, если гора не идёт к Магомеду, он сам не поленится и посмотрит в её сторону.

У одной нашей девушки из поддержки сестра работает на местном телевидении. И та предварительно договорилась с редактором молодёжной редакции. Мы встретились днём на нейтральной территории в кафе.

Галина Цой, так представилась мне женщина лет тридцати. Невысокая, крепенькая такая кореянка, одета с в джинсы, легкую куртку и кроссовки «Адидас». В общем представительница нового поколения. И это сразу настроило меня на позитивный лад. Я рассказал женщине о нас и о наших планах, — Галина, Вы слушали нашу музыку?

— Довелось как-то поприсутствовать на вашем концерте. Мне очень понравилось, свежо так и неожиданно. Но я не уверена, что пропустят передачу о вас. Допустим, с главным редактором я договорюсь, а вот с председателем областного комитета по телевидению и радиовещание — не уверена. Она у нас человек старой закалки.

— Ну, вода и камень точит. А можно пустить анонс о передаче с нарезкой некоторых фрагментов в другой молодёжной передаче?

— Хм, «нарезка», интересный термин. Возможно, есть у нас передача «Культурная жизнь Целинограда», можно пустить фрагмент с соответствующим закадровым комментарием.

В результате Галина со своим звукорежиссёром побывала на нашей репетиции. Но она категорически не могла въехать в то, что я ей предлагаю. Она по привычке пытается сделать парадную картинку, статичные правильные позы, серьёзные сосредоточенные лица. Молодая женщина пытается построить нас полукругом в приличной одежде, все стоят по стойке смирно, всё симметрично, никаких кабелей, путающихся под ногами. Я же вместо статики и правильного образа «советской молодёжи» предлагаю ей то, что станет привычным в западной эстраде через некоторое время. Это живое непринуждённое общение, кадры с ребятами в различных ситуациях. Вот Александра настраивается играть, хмуря свои бровки. А вот Вера с серьёзнейшим видом кладёт тонкие пальцы на клавиши и неожиданно прыскает смехом от рожицы, состроенной Лёвой. Это как взгляд изнутри, камера должна раскрывать нас с разных сторон. Как говорится — и в горе, и в радости. И на репетиции, и на концерте, а вот мы на улице балуемся как дети, закидывая друг друга снежками, слепленными из первого в этом году снега. Мы спорим и шутим на репетиции, а на сцене превращаемся в нечто совсем иное. Как раз в