на «ты». Но женщина этого даже не заметила и кинулась в спальню. А через пять минут мы уже ловили на дороге такси.

Алексей уже ждал нас у входа, — давайте за мной, — вскоре Оля скрылась в одном из кабинетов райотдела, а я остался мозолить глаза дежурному.

Кстати, Алексей уже стал майором и выяснилось, что он занимает нехилую должность в оперативном штабе ГорУВД. Отсюда и отношение к нему райотделовских чинов.

Боруновой не было минут двадцать, потом она вышла на улицу.

— Ну, рассказывай, — женщина выглядит получше, видать её там немного обнадёжили.

— Всё записали, заставили написать заявление, долго расспрашивали о знакомых дочери и её привычках. Куда она любит ходить. А моя Юлька очень домашняя — дом, школа и две подружки, ещё с первого класса. Всё, а они мне тоже про друзей всё талдычили. Но обещали сразу же оповестить линейный отдел на транспорте и размножить её фотографию.

Несмотря на усталость, я решил проводить женщину, — а может зайдёшь, я сейчас не могу одна, — ну хоть тут прогресс, теперь мы прошли это обоюдное выкание. Мне показалось правильным посидеть с нею. Может будут свежие новости из милиции.

После кружки горячего чая Оля чуть отошла, держит её в руках, будто отогревает пальцы. А мысли явно где-то далеко.

Звонок телефона заставил нас вздрогнуть, Оля быстро взяла трубку, но по выражению лица я понял, что это не связано с нашим делом.

— Нет, — помотала она головой, — это Марина, моя сестра, я ей звонила.

— И что? Юля могла поехать к ней?

— Нет, она у меня столичный житель, вышла замуж за москвича. С Юлей у неё особо тёплых отношений нет.

— Понятно, а есть ещё родственники поближе? — Оля покачала головой, в глазах опять появляется отчаяние. Но вдруг она замерла, — может быть она поехала к отцу?

— Здрасьте, ты же говорила, что отца у неё нет.

— Есть как видишь, живёт в Кокчетавской области. Мы и прожили то года полтора всего вместе. Родилась Юлечка и всё стало нехорошо. А тут ещё мать его влезла в наше жизнь. Короче Толик нас бросил, а я подала на развод.

— А как Юля? Знает про отца?

— Знает конечно, она раза три была у них летом на каникулах, там ещё бабушка есть.

— Так может позвонить отцу?

— Куда? У них деревенька двадцать дворов. Если только телеграмму срочную дать.

— Ладно, я понял. Давай подумаем. Могла Юля сорваться и поехать к отцу?

— Нет, между нами нет секретов и это ей несвойственно.

— Тогда изменю вопрос. Не происходило ли между вами с дочерью ссоры или недопонимания в последний день два?

Женщина выпрямила ноги и откинулась на спину дивана. Сразу не ответила и это уже радует. Она перестала всё отрицать, а ведь чудес не бывает. Тут или злой умысел третьего лица, но пока для этого нет оснований. Или элементарный подростковый бунт с последующим побегом назло матери.

Наконец Ольга подняла на меня свои выразительные глаза, на сей раз там есть какая-то идея, — может быть это. Вчера вечером дочь сказала, что хотела бы поехать с вашим ансамбль. Разумеется я ответила отказом. Ну и она обиделась, заперлась в ванной. Но ведь это не серьёзно, из-за этого из дома не уходят.

— Фух, да, мне говорили девчонки об этом разговоре. Я бы никогда не заикнулся о поездке для подростка. Даже если ты бы умоляла, — я чувствую особое удовольствие, называя Ольгу по имени и на «ты». Сейчас женщина уже всё отлично соображает, но не стала ставить меня на место.

— Да я верю тебе Дима, но что же делать?

— Ну смотри, могла дочь почувствовать себя настолько обиженной, чтобы удрать из дома после вчерашнего разговора?

— Возможно, — сухой ответ показал мне, что женщина недовольна, как идёт наш разговор.

— Хорошо, примем как аксиому. Теперь, правильно ли я понял, что с её точки зрения, единственно близким человеком она считает кроме тебя отца и возможно бабушку?

— К чему ты ведёшь?

— А ты не догадываешься?

— Но откуда у неё деньги на это?

— Ну, тут недалеко, и пары рублей хватит. И вообще подросток и зайцем проехать может.

— Дима, ты не понимаешь? Там с вокзала надо ещё часа два добираться автобусом, который ходит всего раз в день. Как она это сделает? — Ольга почти кричит, будто обвиняет меня.

Успокоилась она также резко, — извини, сорвалась. Тогда надо сразу ехать туда. Ночью поезда ходят?

— Возможно проходящий, хочешь я поеду с тобой? Вдвоём всё легче.

Женщина отрицательно мотнула головой, но её глаза сказали другое.

Глава 5

Мне понадобилось только забежать домой, кинуть в сумку мыльно-рыльное, накинуть куртку и взять паспорт с деньгами. Ольга с сумкой ждёт в такси.

Нужный нам скорый поезд до Кокчетава пришёл в пять утра, ещё два с половиной часа беспокойной тряски в поезде и мы вышли на перроне небольшого городка. Пока ехали в общем вагоне, Ольга дремала. А когда её голова скользнула и уткнулась мне в плечо, я постарался сделаться удобнее. Сам не спал, хотя вроде намотался за вчерашний день. Но вся эта катавасия с Юлькой заставила и меня переживать. Не дай бог с ребёнком что случится. Сексуальные маньяки были всегда.

— Шеф, сколько возьмёшь до Балкашино, — автобус будет только после обеда и я не представляю что делать несколько часов в этой дыре. Зато на стоянке у автостанции стоит скучающий таксист.

— Далековато. По счётчику не поеду. Два червонца, не меньше.

— А-а-а, денег нет и не будет, поехали шеф. Только кликну попутчицу.

Оля по-сиротски сидит на лавочке автостанции. Плотно сжала ноги и вцепилась в сумочку, будто у неё там драгоценности.

— Автобус будет после обеда, поедем на такси. Сейчас я только куплю в буфете каких-нибудь пирожков, а то дорога неблизкая, а живот уже урчит. Ты какие пирожки любишь?

Кинув пяток пирожков и пару яиц в крутую, а также две бутылки минералки свою сумку, я вышел из здания. Ольга стоит как послушная жена декабриста, сразу пристроилась ко мне в кильватер. Устроившись на заднем сиденье «Волги» мы решили перекусить. Тут уже женщина проявила хозяйские навыки. Из сумочки как по волшебству появились салфетки и мы принялись с аппетитом завтракать.