накрытого стола водрузила тушенного с капустой гуся. Гусик был хорош, видно томили его в духовой плите не один час: мягкий получился, разваристый, пропитавший жиром окрестную капусту. К привычной-то похлебке, которую инженер тоже не проигнорировал, самое — оно! Ну и вполне национальный штрудель к кофе, как без него?

Наблюдая, с каким аппетитом Гриддинг уминает «птису», Кид не удержался и спросил:

— А у вас, Чарльз, кто дома готовит?

— Повариха, известно кто, — пожал плечами мужчина, — Негритянка.

Гюнтер удивился:

— Рабыня? — было как-то непривычно, что приехавший не так уж давно с Севера джентльмен обзавелся рабами: и дорого это, и мировоззрению янки должно бы противоречить.

— Ну почему же — рабыня? — приподнял бровь инженер, — Луиза из свободных цветных. У меня и кучер, он же и дворник, тоже из свободных. По найму я их принял. А что? Обходятся они мне недорого: кухарка — десять долларов… Ну, и содержание, конечно: кров, пища, из одежды что-то. Джо — дворник и кучер — чуть дороже: пятнадцать долларов. Тоже с содержанием.

— А кто же за домом вашим следит? Чистота-порядок, стирка и прочее? — влезла любопытная, а скорее — продуманная тетушка.

— Ну-у-у… — раздумывая, покачал головой Гриддинг, — Горничная у меня приходящая: нанял здесь вдову. Она же и стирает. Дважды в неделю приходит, так что расходы невелики. А так я человек аккуратный, и сам за собой ухаживать привык. Как супругу похоронил, так… Пришлось, знаете ли.

Тетушки — Сюзанна и Амалия — со значением переглянулись.

«Ну, у них свои расклады. Там, похоже, Сюзи решила плотно заняться перспективным вдовцом. Вот же тоже — змея подколодная! Впору завопить: «а как же я, Малыш»?».

После обеда, вкушая кофе, гость вел неторопливые разговоры с дедом Карлом. Гриддингу, видимо, было и впрямь интересно, как старый Майер решил «диверсифицировать» экономику поместья. Слушал внимательно, даже пару советов дал, которые Карл, после раздумий, счел вполне уместными к апробации.

Вдруг Чарльз вскинулся:

— Прошу меня простить, но ваш стол, такое угощение, приятная компания совсем выбили из памяти… Сейчас, сейчас!

Инженер ненадолго удалился, а потом притащил из коляски довольно увесистый на вид ящичек.

— Вот! — гордо провозгласил он, — Это именно то, что я… Мы с Гюнтером! Совместно придумали: новая мясорубка!

По мнению самого Гюнтера, а точнее — Плехова, механизм был не совсем тем, что он видел в реальности: была мясорубка заметно больше привычной, с широкой горловиной, емкостью явно большей, да и рычаг-рукоять существенно длиннее. Но — что выросло, то выросло!

Мужчин Майеров кухонное приспособление заинтересовало не сильно, а вот тетушки вовсю разглядывали, вертели подарок, оживленно щебеча и искренне благодаря гостя, что опять отчего-то укололо Гюнтера.

«А как же — меня-то поблагодарить позабыли!».

Чарльз даже продемонстрировал способ крепления к столешнице, а женщины с явно видимым удовольствием покрутили рукоять. Наконец, эти приятные хлопоты завершились, и нахрапистый инженер приступил к тому, ради чего, скорее всего, и заявился.

«Хотя и на тетушку он, сука нехорошая, поглядывает с явным интересом!».

— Гюнтер! В прошлый раз, как помнится, ты говорил, что у тебя есть еще какие-то задумки.

— Х-м-м… А разве прежние уже воплотились в реальные патенты? — с заметным сарказмом переспросил парень.

Гриддинг немного смутился, но моментально оправился:

— Нет. Пока — нет. Но я уже написал своему родственнику в Балтимор… У него там есть небольшая, но вполне известная юридическая практика, что-то вроде бюро. Я думаю, без хорошего юриста нам не обойтись. Так зачем нанимать чужих людей, если есть пусть и неблизкий, но родственник.

Скептически приподняв бровь, Кид усомнился:

— Чужого человека, юриста, ты нанимаешь, платишь деньги, и он выполняет свою работу. А родственник… Что помешает ему, к примеру, за свою работу попросить процент? А это уже не разовая плата, согласитесь.

Но Чарльз хорошо подготовился к переговорам:

— Все так и есть, но… Мы непременно так бы и поступили, будь у меня или у тебя тысяч пять, а лучше — десять свободных наличных долларов. Знаешь, Гюнтер, оформление некоторых патентов может стоить и нескольких тысяч. Как я уже говорил в прошлый раз: чем весомее и интереснее изобретение, тем больше найдется людей, которые захотят оспорить твои права, а то и в открытую оттяпать себе право первооткрывателя. И очень даже возможно, что предстоят судебные тяжбы. Так вот… Юрист, кровно заинтересованный в правообладании, будет работать активнее, напористей. Да и плату… Здесь нужно обсуждать! И плату возьмет именно будущими процентами.

Дед Карл прокряхтел из каминного угла:

— Эти крючкотворы могут и вовсе без штанов оставить. Чернильное племя, дьявол бы их всех прибрал!

Гриддинг рассмеялся:

— Согласен. Общаясь с ними, нужно держать ухо востро!

В раздумьях Гюнтер покачал ногой:

— Сколько вы готовы ему предложить?

— На десять процентов он вряд ли согласится: перспективы туманны. А вот за двадцать пять…

— Двадцать пять — это больно! — сварливо заметил Кид.

— Пусть — двадцать, — согласился Чарльз, — Двадцать ему и по сорок нам с тобой.

Заметив, как дед удивленно поднял бровь, Гриддинг поспешил объяснить:

— Идея, без сомнения, принадлежит Гюнтеру. Но, многоуважаемый Карл и ты, Гюнтер… Все необходимо изобразить в чертежах, сделать инженерное описание, как того требуют в патентных бюро. Я берусь это выполнить, так что…

— Согласен! — махнул рукой младший Майер.

Инженер явно воспрянул:

— Отлично! Тогда… Тогда я хотел бы узнать — что еще ты можешь предложить?

Не сказать, чтобы Гюнтер прямо уж так готовился к разговору, но какие-то думки в голове крутил. И думки крутил, и эскизы приготовил.

— Вот… Помните, я в прошлый раз упоминал еще одну кнопку. И это совсем не та кнопка, которая канцелярская. Эта кнопка будет больше интересна портным, я думаю.

Кид разложил на столе эскизы, где насколько помнил, настолько и изобразил вещицу Плехов:

— Она состоит из нескольких частей. Одна часть — из двух деталей. Вот — назовем его пенек, видите, как торчит? Вторая деталь этой части — заглушка, пусть так… Эта заглушка одевается на пенек и с усилием прессуется. Верх пенька деформируется и тем самым намертво фиксируется в заглушке. Таким образом, эта деталь крепится на одной стороне одежды…

Гюнтер объяснял, показывал на рисунках и «на пальцах», как все это должно выглядеть. Гриддинг с интересом слушал, тетушки подсели поближе, косили, пытаясь понять, но, видимо, мало что понимали. Верх кнопки тоже вызывал вопросы, но Плехов и сам-то здесь не очень-то помнил. Вспомнил только, что вот эти пружинки-проволочки имеют либо «S»-образную форму, либо — вот такую загогулину. Пребывая в задумчивости, Чарльз отложил эскизы и почеркушки, которые Кид делал в процессе объяснения в сторону: