я и сам знал. Но что-то произошло. И это связано со мной. Доминика часто ездила в Гонконг. Могла ли она где-то встретиться с ним лично? Мог ли…мог ли этот ублюдок причинить ей вред?

Блядь.

Если он что-то ей сделал, я разорву его. Я, блядь, уничтожу их всех.

С силой бью по рулю.

– Эй! Что случилось? – раздается голос брата.

Она так смотрела на меня…Мне никогда не забыть этот взгляд.

– Думаю, Доминика узнала о наших планах насчет Триады.

– Не смешно, брат.

Но иначе я никак не мог объяснить ее реакцию.

– Мне не до шуток. Кажется, она видела нас вместе с Ян Ли и сильно разозлилась.

– Не может быть, чтобы она знала его лично. Должно быть ты еще где-то накосячил…

– Нет. Я уверен. Дело в этом. Она поняла, что мы проворачиваем дела за спиной Короны.

– И что ты будешь делать? Она ведь расскажет дяде, и все полетит к чертям…

– Все уже, блядь, летит к чертям. – я сбрасываю вызов и резко даю по тормозам у ворот ее дома.

Мне нужно знать наверняка. Дело в Короне или Ян Ли? Он сделал ей что-то, или она злится потому что узнала о моих планах? В том, что Ника все поняла, я даже не сомневаюсь. Черт. У меня и в мыслях не было причинять ей боль. Стоило рассказать ей все. С чего я решил, что ее это не касается? Я просто гребанный мудак.

Дождь размывает ворота перед глазами. Она где-то там. Но что я ей скажу? Что собираюсь убить ее дядю? Что мне нужно убить собственного отца? Что у меня не было выбора? Но он был. И выбрал я не Доминику. Я просто решил, что она никуда не денется. И теперь когда она там, а я здесь, осознание того, что она может в любой момент исчезнуть, отказаться от всего…от меня…Нет. Я не могу отступить. Не когда уже зашел так далеко. Не могу отказаться. Ни от плана, ни уж тем более от Доминики. Мне просто нужно с ней поговорить.

Достав пистолет из бардачка, убираю его за спину в брюки и выхожу из машины. Рубашка тут же промокает, прилипнув к телу. Фары продолжают подсвечивать ворота. Если придется убить парочку охранников, чтобы добраться до нее, я готов.

Стоит приблизиться к калитке, как та тут же распахивается. Эдда выходит из темноты так тихо, что на секунду я решаю, что мне показалось. Но нет. Вот она передо мной. Черные локоны обрамляют суровое лицо.

– Уезжай. – тут же бросает она холодным голосом, закрыв калитку за собой.

– Мне нужно поговорить с Доминикой. – проигнорировав ее, направляюсь к двери.

Мне удается сделать всего шаг, прежде чем она достает из-за спины пистолет и наставляет на меня. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Глаза тихие и спокойные. Рука твердая. Теперь у меня не остается сомнений в том, что там перед клубом она играла. Намеренно дала себя ударить. Потому что эта женщина, что сейчас смотрит на меня, совсем не боится мужчин.

– Вчера ты разыгрывала спектакль из-за моего брата, да? – делаю еще шаг, и она снимает пистолет с предохранителя.

– Еще шаг, и я стану последней, кого ты увидишь в этой жизни.

– Мы оба знаем, что ты не можешь меня убить. – спокойно отвечаю я, не сводя с нее глаз.

– Возможно. – она опускает дуло прямо к моему паху. – Но могу причинить боль.

– Уверен, тебе бы этого хотелось. – склонив голову, я изучаю ее. Она наверняка должна знать, что произошло. Сестры единственные, кому Ника доверяет безоговорочно.

– Просто уезжай отсюда. – твердо повторяет она. – Возвращайся в Нью-Йорк.

На мгновение ее глазах вспыхивает эмоция. Она тоже злится. На меня?

– Я должен поговорить с твоей сестрой, Эдда. – более решительно произношу, стиснув кулаки.

Девушка качает головой.

– Она не станет тебя слушать.

– Почему?

Молчание. Дождь разбивается между нами.

Доминика послала Эдду намеренно. Знала, что любой другой не смог бы меня остановить, потому что только ее сестрам я не стал бы причинять вреда. Значит, я не смогу поговорить со своей невестой, пока она сама этого не захочет. Такая она. Моя Ника. И такой я ее люблю. Холодную. Теплую. Резкую. Упертую.

Я никогда не буду твоей.

Я готов защищать ее от всего мира, от всей боли, но где-то глубоко в душе понимаю, ей не нужна моя защита.

Я скорее умру, чем стану твоей тенью или тенью любого мужчины…

Ей нужен кто-то, кто будет стоять рядом и держать ее за руку, какое бы решение она не приняла. И за это я люблю ее еще больше. Ей не нужен муж. Ей нужен партнер. А партнеры всегда знают, когда необходимо отступить. Сейчас Доминика хочет быть как можно дальше от меня, а значит, мне ничего не остается, кроме как уважать ее желание.

Только твои желания имеют вес.

Кажется, так я сказал ей однажды. Не думал, что мои же слова ударят по мне таким образом. Бросаю взгляд на смутные очертания особняка вдалеке.

Хорошо, mia rosa, на этот раз я готов отступить. Но только на этот раз.

И только потому что у меня все же есть небольшая надежда. Эдда не выстрелила в меня с первой же секунды, а значит, Доминика не хочет моей смерти. Иначе убила бы сама. Она не боится Корону, не боится последствий. Она бы сделала это. Но я все еще здесь. Смотрю в зеленые глаза ее сестры и не знаю, каковы шансы, что она вернется ко мне. Единственное, в чем уверен – я больше не стану причиной ее страданий.

– Передай ей, что я расторгну помолвку. – тихо произношу я, ощутив как сердце болезненно выворачивает наизнанку. – Ей только нужно сказать «нет». Я все отменю.

Брови Эдды сходятся на переносице, рука с пистолетом немного опускается.

– Сделка между Этерно и Короной останется в силе. – продолжаю я. – Если Доминика не хочет выходить за меня, я больше не стану ее принуждать.

Эдда моргает.

– Будут последствия.

Я киваю и убираю руки в карманы брюк.

– Я разберусь.

Эдда полностью опускает оружие. Глаза на мгновение уставляются куда-то в пустоту, словно она что-то обдумывает.

– Хорошо. – наконец произносит она. – Я передам ей.

Снова киваю и возвращаюсь к машине. Только собираюсь открыть дверь, как она спрашивает:

– Зачем ты это делаешь?

Повернув к ней голову, отвечаю без колебаний:

– Я люблю ее.

Эдда хмурится, смотрит на меня так, будто пытается понять, насколько правдивы мои слова. Не знаю, что ей удается прочесть на моем лице, но спустя мгновение, она отчаянно