вспоминают своих погибших товарищей, чьи глаза наблюдают за ними с Доски почета. И прежде, чем запрыгнуть в свой пикап или на свой «Харлей-Дэвидсон», чтобы отправиться домой к семьям, они наклоняются, чтобы в последний раз проверить, прикреплены ли к ремням их пейджеры.

Пейджеры обслуживаются так же тщательно, как и чувствительный кардиомонитор, поскольку оператор знает, что если его пейджер выйдет из строя в местном кинотеатре или баре по соседству, то он рискует пропустить тревожный вызов или сигнал тревоги. Худшее, что вы можете сделать для оператора «Дельты», — это оставить его позади, даже в простой учебной операции. Борцы с террористами не отбывают время на службе.

*

Дома мне позвонили из Брэгга и сообщили, что мой отряд не будет отправлен в Ирак в первой волне. Эта новость, вкупе с моим разочарованием в связи с нашей последней командировкой в Афганистан, заставила меня серьезно задуматься.

С первых месяцев в Тора-Бора, правила ведения боевых действий претерпели значительные изменения. Прошли те времена, когда ракеты «Хеллфайр» наносили удары по колоннам внедорожников или преследовали высоких мужчин в белых халатах и черных тюрбанах. Позиция «по умолчанию» заключалась в том, чтобы просто не предпринимать никаких действий. Для меня это было неприемлемо, и надежда на то, что мой отряд получит первый кивок насчет Ирака, была единственным, что сохраняло в то время наш боевой дух. Теперь исчезла и она.

До момента, как я буду уже двадцать лет на службе в армии, оставалось еще восемнадцать месяцев, и уже прошло три года и девять месяцев, как я осуществил свою мечту в качестве командира отряда (роты) «Дельта». Может быть, мне пришло время двигаться дальше и дать возможность немного повеселиться кому-то другому?

Было совершенно ясно, что армия не собиралась рассматривать меня для продвижения на другие руководящие должности, поскольку я намеренно неправильно оформил свой карьерный билет. Я уклонился от прохождения обучения в Общевойсковой штабной школе, но все равно получил повышение до майора. Затем я трижды уклонился от поступления в Командно-штабной колледж, не выполнив требование, необходимое для повышения до подполковника. Мне слишком нравилась «Дельта», чтобы тратить бóльшую часть того немногого времени, которое у меня оставалось, на работу в аудитории, и чем выше вы продвигались по служебной лестнице в небольшом подразделении, тем меньше мест оставалось для офицеров. Система догнала меня.

Я решил уйти с дороги и подготовиться к выходу на пенсию, подыскав работу поближе к дому, чтобы в течение последних полутора лет проводить больше времени со своей семьей. Мой приятель из Управления кадров армии США устроил меня на работу всего в сорока пяти минутах езды от моей входной двери. Моим последним заданием было стать советником мотопехотного батальона Национальной гвардии. О, Боже.

Гас Мердок предупредил меня, что самое сложное в том, чтобы покинуть Подразделение, — это выехать через главные ворота и увидеть расположение в зеркале заднего вида. На самом деле это было еще сложнее, потому что я уезжал как раз в тот момент, когда разгоралась настоящая перестрелка, и я чувствовал, что бросаю парней в трудную минуту.

На протяжении тридцати дней, пока оформлялся мой перевод на новое постоянное место службы, я много часов ездил по проселочным грунтовым дорогам, поднимаясь и спускаясь по обширным холмам, размышляя о «Дельте». И как бы ни старался перейти к следующему этапу своей жизни, я просто не мог этого сделать.

Один из наших братских эскадронов был в числе первых подразделений, вошедших в Ирак, вылетев из Саудовской Аравии и перейдя границу с Ираком за несколько дней до начала вторжения. Спецназовцы преодолели сотни и сотни миль через пустыню, обойдя Тикрит с запада, и по пути захватив два крупных склада боеприпасов и уничтожив десятки иракских военнослужащих.[128] Широко разрекламированная авиационная кампания ВВС под названием «Шок и трепет» положила начало войне 19 марта 2003 года, и большая вечеринка началась в этот раз без меня.

Я же никак не мог избавиться от тоски по охоте в своем организме.

*

В апреле 2003 года, в том же месяце, когда в Багдаде была снесена дурацкая статуя Саддама Хусейна, я уже был полностью погружен в свою новую работу, проходя обязательные курсы безопасного вождения в Форт-Стюарт, штат Джорджия, которые вела добрая женщина-инструктор с двадцатишестилетним стажем. Я задавался вопросом, как бы она вела себя за рулем, если бы за ней гналась полиция по темным улицам в Боснии.

Я придерживался строгой позиции неразглашения любой информации, касающейся прежней принадлежности к Подразделению. Когда кто-то задавал типичный вопрос: «Откуда ты?» — Я отвечал так, как меня учили: «Из Форт-Брэгга».

Кто-то мог ответить что-то вроде: «А, 82-я воздушно-десантная, да? Я тоже когда-то служил там», — и на этом все заканчивалось.

*

Как новичку в батальоне, мое присутствие также требовалось при, казалось бы, бесконечной череде рутинных дел. Поначалу, с чопорностью и плевками, на жаре 4-й категории,[129] на протяжении нескольких часов к ряду, на плацу отрабатывалась торжественная передача командования бригады. Затем была переаттестация боевого спасателя, проверка армейских водительских прав, испытание погружением, проверка системы MILES-2000,[130] аттестация посредника-наблюдателя на учениях и так далее.

Я уже и забыл, насколько в армии везде и всюду процветает аттестация. Это способ прикрытия вашей задницы, гарантирующий, что когда налажает какой-то солдат, ответственность за это понесет какой-нибудь офицер ниже по званию: «Послушайте, вы же здесь подписали, что этот парень прошел аттестацию, так что это ваша вина, а не моя».

Мне даже пришлось пройти письменный тест на проверку того, как носить и применять очки ночного видения AN/PVS-5. С таким же успехом меня могли бы расспросить о производстве кнутов для карет восемнадцатого века. Я не использовал очки PVS-5 с тех пор, как был инструктором у рейнджеров, более десяти лет назад. Это было технологическое старье, поскольку в «Дельте» мы использовали гораздо более совершенные очки ночного видения серии AVS-9, такие же, какие использовали отважные пилоты, летающие ночью в 160-м авиаполку. Мой новый батальон находился не так высоко на тотемном столбе, чтобы получать современное снаряжение, обладающее необычайной четкостью и глубиной восприятия.

Кроме того, я был как рыба, вытащенная из воды, когда дело касалось механизированной пехоты. Мне было неуютно находится в передвижных фортах, называемых боевыми машинами пехоты «Брэдли». Я ни черта о них не знал, и никогда не парился об этом. Пришлось пойти на другие занятия. В Тора-Бора приличный осел, способный пройти по горной тропе, был гораздо ценнее «Брэдли».

Чтобы усугубить мою душевную травму, меня