- Сбежал, получается?

Участие старого воина было приятно. С ним появилось чувство, что можно ему довериться. Не как с Крисом или Эриком для решения проблем, а просто поговорить, пусть и не обо всём. По крайней мере его вопросы не вызывали неприязни.

- Нет. Не хочу об этом говорить, - всё-таки рассказать не смогу.

- Понятно, - Лагрем сделал какие-то свои выводы. - Это он тебя так?

Мужчина коснулся своего глаза. Про кого вопрос, можно не уточнять.

- Конечно нет! Вы что?! - я и в страшном сне не могла допустить мысли, что де Граф поднимет на меня руку. Не столько потому, что статус не позволяет, сколько это слишком низко для него.

- Как скажешь, - согласился Лагрем.

Кто-то из дружины вынес гитару. Я поставила пустую миску на землю и взяла инструмент.

- Вчера забыли про неё, - пояснил Ганой. - Может, сыграешь что-нибудь? А то опять уйдёшь, уж не послушаем больше.

Я пробежала пальцами по струнам. Спеть? Да без проблем. Заодно и себе настроение подниму. Вскоре над костром пронеслась песня про строгого капрала, до Хиля мне далеко, но слушатели непривередливые. Потом песня о вепре Высоцкого. Затем бардово-менестрельская переделка на тему "на юг вороны полетели". После пришлось сделать паузу на посещение уборной. В потёмках возвращаясь назад, случайно обошла палатку с другой стороны и замерла в тени, услышав разговор. Вернее, говорил один, Лагрем, но с решительностью и угрозой в голосе.

- Послушайте, Гвенио! Мне всё равно, что вам давно не сорок, не побоюсь, выпорю, как и прежде. Не знаю, что вы опять с отцом не поделили, но мальчишка-то тут причём? Пацану и тридцати нет, а вы с ним как с собакой. Даже хуже, собаку хотя бы кормят!

- Ты о чём? - в голосе де Графа прозвучало недоумение. А Лагрем не так прост, раз таким тоном не боится разговаривать с князем.

- Не надо делать вид, что не понимаете. Один на войну послал, с глаз долой, другой... Не хотите его признавать, не нужен он вам, ладно, пусть, ваше право. Но прогонять в ночь зачем? Отдайте кому-нибудь в денщики. Пацан сообразительный, далеко пойдёт.

- Лагрем, я не понимаю, о чём ты говоришь! Владо здесь?

- Здесь. Но, если увижу, что он против, делайте что хотите, но с вами его не отпущу! Даже не знаю, что он в вас нашёл, что так защищает.

Я осторожно отступила назад и, обойдя палатку с другой стороны, вернулась к костру. Разговор интересный, но слишком личный, хоть и про меня. Послушать бы дальше, но рискованно. А де Граф-то в детстве, кажется, ещё та оторва был, раз его пороли. И с отцом у него какие-то проблемы, а со стороны и не скажешь.

- Спой про осаду, - попросил Жила.

- Да, спой, - поддержали остальные дружинники. К просьбе присоединились незнакомые солдаты, подошедшие с соседних костров. Что поделать, с развлечениями здесь сложно, а жанр костровой и походной песни представлен единственным исполнителем.

- Осаду, так осаду, - я не стала выпендриваться и просить себя поуговаривать.

Кто красотой, кто знатностью гордится,

Много достоинств, множество причин.

Шрамы на теле, ссадины на лицах -

Главная прелесть доблестных мужчин.

Сжато осады тесное кольцо,

Шрам рассекает графское лицо.

Лезем на стены, ветер стал свежее,

Пьяный сержант не держится в седле...

Лучше мы здесь свернём друг другу шеи,

Чем загибаться в тюрьмах Ришелье!

Осада Мааса, меткий арбалет,

Шрам рассекает шею и колет.

Сыплются сверху винные бутылки -

Кто б догадался их внизу поднять!

Боже, спаси несчастные затылки,

Нам ещё рано ангелами стать!

А к сдаче Мааса, ох, как долог путь!

Шрам рассекает рыцарскую грудь.

Вот загремели залпы из орудий,

Вот замелькали факелов огни...

Если сорвёмся - что же с нами будет?

Боже всевышний, Францию храни!

О, башни Мааса, Фландрии оплот!

Шрам рассекает рыцарский живот.

Может быть, завтра будем мы убиты,

Может быть, завтра - только б не сейчас!

К смерти попасть успеешь в фавориты,

Нынче же штурмом мы возьмём Маас!

Подлейший из шрамов графу нанесён -

Знают лишь дамы, где кончался он...

Стоило песне закончиться, как в освещённый костром круг вступил де Граф. Все вскочили, приветствуя столь важную персону. "Чужие" солдаты незаметно расползлись по своим кострам. Князь молча стоял и смотрел на меня, не обращая внимания на суету. Я так же молча стояла, опустив голову и рассматривая землю под ногами. Какие интересные камушки. О, веточка. Вроде не виновата в произошедшем, а всё равно стыдно. И песня эта... ведь знала, что он тут и услышит, но никак не подумала, что титула графа здесь нет, зато есть точно такая же фамилия знатного рода.

- Пошли, - де Граф поймал момент, когда дальше держать паузу нельзя, а раньше прерывать - теряется эффект. Я подхватила гитару и чехол от неё. Мужчина развернулся и молча, не торопясь, пошёл прочь. Я сделала шаг за ним.

- Владо, - окликнул командир дружины.

- Всё нормально, - тихо ответила, не поднимая головы. - Спасибо, Лагрем.

На ходу пытаясь засунуть гитару в чехол я заторопилась за успевшим отойти де Графом. Почему-то казалось, что он не остановится и не будет ждать.

В палатке произошли небольшие изменения. У правой стены появилась вторая койка и небольшая ширма, которой можно отгородить угол в круглом шатре. Оставшуюся правую сторону освободили от немногочисленных вещей. Де Граф жестом указал на ту койку и сел на свою.

Так мы молча сидели друг напротив друга. Я упорно смотрела в пол. Мужчина упёрся локтями в колени и положил подбородок на сцепленные руки.

- И как это понимать? - с обречённой усталостью спросил он.

- Всё, что я скажу, будет звучать жалкими оправданиями, - вздохнула я, не поднимая глаз. На человеке висит вся армия и военная кампания, а тут ещё я со своими проблемами и закидонами.

- А вы попробуйте. А то прихожу, никого нет, охрана тоже ничего не знает, а вы солдат развлекаете! Вы понимаете, что это не замок, где все всех знают? Это армия. И тут немало подонков.

- Да я понимаю, что не детский сад "Солнышко", - я огрызнулась. -