молчала, уставившись в пространство и, видимо, прислушиваясь к себе. Я не лез в её разум, а в эмоциях, кроме озадаченности, мало что было понятно, в том смысле, что царил там тот ещё шторм. Проникшиеся моментом девочки тоже затаили дыхание, даже Тмистис и Шеллис не спешили ломать атмосферу, ожидая, что будет дальше. Так прошло несколько минут, и только потом последовал вопрос:

— Значит, я теперь вампир?

— Да.

— И… — рубиновые глаза поймали мой взгляд. — И ваша… дочь? — при этих словах на её щеках появился лёгкий румянец.

— Именно. И ты была ей все последние десять лет.

Лицо Ю Лан дрогнуло, заставив девушку резко растереть ладонями щёки, будто борясь с неуместным порывом, но жест в этом плане оказался бесполезным, и в следующий миг она уже бросилась ко мне на шею с нескрываемой улыбкой на устах и, уткнувшись носом в ключицу, крепко вцепилась руками.

Не было ни слёз, ни слов, она просто молча прижималась ко мне, с непривычки не контролируя свою новую физическую силу. Я тоже молчал, только обнял её в ответ, отчасти понимая, какой груз давил на неё все эти годы. Страх смерти, он… он силён. Даже если ты пытаешься его игнорировать, даже если ты живёшь полной жизнью и в окружении близких… Хотя особенно если ты живёшь в окружении близких — если тебе есть что терять. И она жила так десять лет. Возможно, первые года не осознавая, но… она ведь всё видела, всё слышала, училась и видела все наши поиски. А это… даже если загнать очень глубоко в сердце, оно всё равно будет давить и отравлять жизнь. Теперь же она была жива, здорова и даже в каком-то смысле бессмертна, а слова про дочь… Похоже, не я один был рад этой встрече и тому месту, что маленькая рабыня заняла в моей жизни.

Так прошло около десяти минут, за которые к нашим объятиям присоединились ещё три пары рук и гордый плюх одной феи между пушистых ушек. Только Шеллис изображала надменную независимость и Гордость Эльф… кхм, простите, Дьяволов, сложив руки на груди и глядя на нас как на хулиганьё несмышлёное. Потом же Ю Лан заворочалась и спустя ещё минуту тихо и смущённо произнесла:

— Фо… Фобос… Я хочу пить… Очень сильно…

— Это Жажда, — выпустив девушку из кольца рук, я снял с пояса флягу. — Вот, выпей.

Ю Лан неуверенно приняла флягу, но спустя миг нерешительности прильнула к горлышку.

— Вкусно, — выдохнула она, когда осушила сосуд. — Больше пить не хочется.

— Хорошо, — я забрал ёмкость и, повинуясь порыву, запустил руку ей в волосы, слегка те взъерошив. — Тебе теперь некоторое время нельзя выходить на поверхность, по крайней мере, днём. Ну и придётся вплотную заняться магией, защищающей от излучения.

Ю Лан согласно кивнула и опять порывисто уткнулась мне в ключицу. От этого жеста в груди что-то шевельнулось, как и у моих жён, но если те ограничились улыбками, то я начал гладить девочку по голове. Уже такую большую, но… всё равно ребёнка.

«Дочка». Как непривычно звучит это слово. Кто бы мог подумать…

Два месяца спустя.

— Отлично, ты уже хорошо адаптировалась, — погладил я спрыгнувшую с потолка Ю Лан по голове, — ходишь совсем без напряжения. Сама как считаешь?

— Ум… Всё ещё не всегда получается правильно соизмерить силу, да и скорость тоже… — девушка забавно развела ушки. — Ох, до сих пор стыдно вспоминать, как смеялась Тмистис, когда я не вписалась в поворот, играя с ней в догонялки…

— Хо, неужели тебе пришлось отскребать себя со стены? — я улыбнулся, прекрасно зная, что и как там было — сама фея и рассказала, пылая возмущением на «всяких жуликов».

— Нет! Я спокойно побежала по стене, а потом забежала на потолок и с него прыгнула, поймав Тмис! — гордо заявили мне.

— Что же, ты быстро сориентировалась, и это хорошо, — покивал я, мудро не напоминая, что в том эпизоде ещё фигурировали крайне забавное «Ой!», уже в положении стоя на стене лицом в потолок, и замирание секунд на пять, отчего фея согнулась в хохоте, потеряла бдительность и раззадорила девушку для дальнейшего манёвра. — Но в чём же проблема? Ты ведь должна чётко чувствовать порог перехода на неестественный способ движений, тем более тебя сейчас ускорение весьма выматывает, — возвращаюсь к теме её проблем.

— Ум… — поджала нижнюю губку девушка. — Это сложно так просто сказать, я… Я раньше всегда очень… ну… боялась вас подвести на тренировках, — смущённо вильнула она глазками. — С самых первых уроков это было… А потом… тренировочные бои мне давались очень сложно, особенно с дроу. Они очень сильные, быстрые, выносливые… Совсем не как я тогда. Поэтому я привыкла всегда как бы бросаться, что ли, выкладываться вся полностью. А когда это уже стало не очень нужно, я уже просто привыкла делать так каждый раз, когда чувствую, что отстаю. Из-за этого я теперь не всегда спохватываюсь заранее, успевая раньше использовать новую силу.

— Но ведь ты изучила те упражнения по контролю сознания из книг иллитидов. Или не помогают?

— Помогают, но… — она вновь закусила губу, потупив взгляд.

— Что такое?

— Это… Ом… Я в детстве всегда очень радовалась, когда получалось сделать всё так, чтобы вы меня хвалили, и так получилось, что то усилие, которое я вкладывала, стало, ну… как бы… Не знаю, как сказать, но получилось, что я сама его хочу, и это что-то вроде… приятной привычки, от которой не хочется избавляться, даже если надо… Простите… — вконец засмущалась открытия своих детских переживаний уже вся такая «большая и взрослая» девушка, которой стыдно признаваться в том, что волновало её сердечко, когда она была «совсем маленькой». Тем более ей было стыдно говорить об этом со мной, всё же я занял в её жизни роль отца, а некоторые вещи девочкам куда проще обсуждать с мамами, чем с папами.

— То есть между отбрасыванием всех ограничений и получением положительных эмоций у тебя сформировалась чёткая связь, которую, из-за того, что речь идёт об источнике позитивных эмоций, очень сложно ломать, даже если понимаешь необходимость разумом? — подвёл итог её рассказу я.

— У-ум… Да, наверное, так это сказать правильно.

— Ну, это не проблема — со временем привыкнешь и приноровишься, —