перстней на толстых, как сосиски пальцах. Сами перстни у него хватило ума снять.

Он уселся за мой столик и несколько долгих минут просто молчал, тяжело дыша, будто пробежал только что пару миль. По лицу его катились крупные градины пота, а пальцами правой руки он за это время раз пять провёл под воротником, отчего тот начал совсем терять форму. Манжеты дорогой сорочки его потемнели от пота.

Я молчал в ответ, ожидая его, не спешил проявлять к визитёру хотя бы тень интереса. Это была давняя игра, всегда дающая хорошие барыши.

- Вы… - выдавил, наконец, из себя незваный гость за моим столиком.

- Я тот, кто вам нужен, - выдал я самую очаровательную улыбку и картинно пустил вверх струю сигарного дыма.

- Почему? – опешил он.

- Потому что вы пришли ко мне, - развёл руками я. – И раз вы знаете, кто я, то хорошо бы вам самому представиться.

- Да с чего вы взяли, что я знаю вас? – вспылил гость. Он явно пребывал в нервическом возбуждении, и я старательно расшатывал его психику дальше.

- С того, что вы пришли ко мне, - рассмеялся я. – Вы же не африйский блюз послушать сюда заявились.

- Я, между прочим, люблю напевы Чёрного континента.

А вот это, скорее всего, чистая правда, очень уж быстро ответил, без раздумий и сомнений. Думал сам сбить меня с толку, наверное. Всё же у них в Парламенте по части дискуссий народ подкованный, ничего не скажешь. Да только мне было чем ему ответить.

- При вашем доходе вы запросто можете заказать себе на дом Мамашу Смит вместе с оркестром Графа Бэйси.

- Вы не насколько дорогой специалист, - скривил тонковатые губы, почти невидимые на мятом лице, незваный гость.

Да уж, жёсткие дискуссии явно его конёк, и он его уверенно держится в седле, несмотря на страх.

- Вас сорочка выдаёт с головой, - парировал я. – По моим прикидкам она стоит недельной выручки этого паба. И это при условии, что неделя – хорошая. Вы неплохо замаскировались для дилетанта, но пиджака с брюками из магазина готового платья для этого маловато. К тому же, вы не слишком аккуратно срезали ярлыки.

Насчёт ярлыков я врал напропалую, однако это сейчас и не важно. Парой реплик мне удалось выбить его из седла.

- Я депутат Королевского парламента, - сменил тактику мой собеседник, нервным движением пытаясь спрятать манжеты в рукава пиджака. – Вам будет достаточно моего имени – Мишель.

- Более чем, - кивнул я, добавлять нечто вроде «И с чем же вы пожаловали ко мне, Мишель?» не стал, пускай сам всё выкладывает.

- Дело в том, что я стал жертвой чудовищной аферы, - спесь последних слов с него словно ветром сдуло.

Конечно, признаваться в собственной глупости и беспомощности спесивым тоном довольно сложно. Вообще говоря, у старой аристократии это выходит как-то удивительно естественно и непринуждённо, но это старая кровь и воспитание. А мой гость явно не из таковских. Не нувориш, конечно, те иначе себя ведут, более нагло, считают, раз уж получили в распоряжение миллионы, то все, у кого нет соответствующего дохода, ниже, их как бы и не существует вовсе, пока не понадобятся. Инструменты, вроде садового инвентаря, к которому, само собой, прилагается и садовник, но он такой же инструмент, как грабли или лопата. Мой гость из торговцев, разбогатевших на войне или сразу после, не в первом поколении богач, получивший отличное образование. Как и аристократа его с детства готовили к тому, чтобы он занял место в Парламенте, причём исключительно от консервативной партии. Никак иначе.

- Меня обвели вокруг пальца, - теперь, когда спесь немного спала, началось самобичевание, - красиво, надо признаться, но я должен был почувствовать. Просто обязан понять, что они – ненастоящие.

- Эмоции, Мишель, - покачал головой я, - уберите их – лишние. Давайте по существу.

И он, не скрываясь, поведал мне, как на исповеди, всю свою историю.

Мишеля и в самом деле красиво обвели вокруг пальца. Подбросили в машину винтовку, несколько брикетов с взрывчаткой, пару пистолетов. Как только он сел за руль, тут же появились бравые ребята в одинакового кроя костюмах, главный сунул удостоверение старшего бейлифа Королевской прокуратуры Мишелю под нос. Тут-то депутат и струхнул, когда начали ему шить шпионаж вплоть до покушения на теракт. Он предпочёл откупиться от настырных бейлифов, что вполне понятно.

- Сколько? – спросил я быстро, как только Мишель заговорил о деньгах.

- А вам зачем?

- Глупый вопрос, Мишель, - рассмеялся я. – Вряд ли вы хотите покарать обидчиков. Вам нужно деньги вернуть, и я должен знать, сколько вам их возвращать.

Мишель смутился, снова нервным движением начал тереть и без того красную шею, превращая воротник сорочки в бесформенную тряпку.

- Семь с половиной, - выдал он наконец.

- Семь с половиной чего? – приподнял я левую бровь.

Я уже начал подозревать, что ставки невероятно высоки, но хотел, чтобы Мишель сам подтвердил мне.

- Миллионов гульденов золотом и в гномьих кредитах.

- Раз вы искали меня, то наводили справки и знаете цену.

- Я бы хотел её обсудить.

- Без вариантов. Десять процентов от украденной суммы – и ни гульденом меньше.

Он молчал, я – молчал. Даже певица на сцене сделала перерыв и курила, услужливо поданную кем-то сигарету на длинном мундштуке. Лишь аккомпанирующие ей клавишник и саксофонист вели тихую мелодию да привычно гудел десятком негромких разговоров зал.

Я знал, что он согласен. Мишель знал, что я это знаю, но продолжал тянуть паузу. То ли надеялся вопреки здравому смыслу на что-то, то ли искал в себе силы принять мои условия. Наконец, Мишель кивнул, и я понял – пора дожимать.

- А теперь несколько простых вопросов, и отвечать на них нужно снова, как на исповеди, Мишель.

- Давайте ваши вопросы, - мрачно произнёс он.

- Вы не обратились в полицию или ту же самую Королевскую прокуратуру, - мои слова звучали жёстко, я не собирался щадить своего потенциального клиента. Как будто в тот момент хотел его отвадить, заставить подняться и уйти. Неосознанно. Работало не то чутьё не то нечто более глубинное, инстинктивное, оставшееся от наших далёких предков, боявшихся темноты и грозы. – Я хочу знать по какой причине.

- Я не могу…

- Что ж, тогда давайте я отвечу сам себе, а вы