городом, висела густая аура крови. Окутавшись покрывалом из Ци, я вошел внутрь, невидимый для всех.

Чжоу Чэня я нашел в одном из залов для приёмов, там было довольно много всякой шушеры, а он принимал просителей из разных провинций и герцогств. Парень выглядел… незнакомо. От того мальчика, что я помнил, почти ничего не осталось. На троне сидел мужчина с суровым лицом воина. Вот только… Кое что всё же осталось. Я видел, что в его душе ещё не всё переродилось. И эта частичка довольно сильна!

Зашел в дверь зала и снял маскировку.

— … таким образом, для закрытия потребностей требуется… — бубнил какой-то проситель, потрясая свитком из кожи. Но Чжоу Чэнь резко вскочил на ноги и посмотрел ему за спину. Проситель испуганно проблеял. — Им-император?

Чжоу Чэнь сбежал с возвышения, на котором стоял трон, и под ропот шушеры подошел ко мне. А потом шагнул совсем близко и обнял!

— Нянюшка Сяонин! Ты живая! Ты вернулась! — его голос дрожал.

— Привет, малыш Чэнь. — я тоже обнял его и похлопал по спине. — Как ты тут?

— Мне пришлось многое пережить! — он отстранился немного и теперь смотрел на меня, всматриваясь в каждую чёрточку лица.

— Я знаю.

А вот что дальше сказать — я не знал. Ругать? Глупо вот так сразу начинать это делать. Ещё и при всех. Хвалить? Можно, но это будет не совсем искренне. Всё же придётся…

— Я знаю, Чэнюша. — вздохнул. — Но мне не хотелось бы думать, что я тебя воспитала таким.

— Таким? — он сразу напрягся и «закрылся», глядя на меня с прищуром.

— Я думала, ты принесёшь Империи счастье своим правлением. Но…

— Я принёс ей справедливость! — пылко сообщил он. — Я — Император! И Империя должна подчиняться мне! Сейчас так есть! А тех, кто не подчиняется, справедливо наказать за это. Разве нет? И я делал это не только для себя.

— А для кого ещё?

— Для нас. Для тебя!

Вот это номер!

— Для меня?

— Да! Для тебя, няня Сяонин… Нет, просто Лянхуа. Я хочу сделать Империю такой, в которой ты можешь стать Императрицей! Моей императрицей! А мать и предатели, что продались чужим, помешали бы тебе жить счастливо! Я просто их всех убрал!

— Разве я этого просила? — мне стало грустно. В немалой степени от того, что эти гекатомбы жертв были принесены и в мою «честь».

— Нет, но это нужно было сделать! — горячился парень. — мать забрала себе всю власть, она изгнала тебя и послала за тобой убийцу! Как ты вообще выжила в Поющем Лесу⁈ Неважно… Разве бы она дала нам жить спокойно? Разве предатели не стали бы целиться в тебя, чтоб насолить мне⁈ Но теперь… Теперь они не смогут это сделать!

— А ты?

— Я⁈

— Что ты можешь сделать со мной?

Он отступил на пару шагов, теперь его взгляд был такой, словно он увидел перед собой совершенно чужого человека. В немалой степени он был прав.

— Ты думаешь, я могу что-то сделать с тобой⁈

— А разве нет? Ты когда-то любил свою маму…

— Она заслужила того, что с ней произошло! Не делай того же — и всё будет отлично!

— Значит, всё же можешь, если я сделаю что-то не то, да?

Естественно, даже в идеальных условиях я не собирался оставаться с ним. Но я корил себя, что сделал что-то не то в детстве Чжоу Чэня, что направил его на такой путь.

— Лянхуа. — его взгляд стал серьёзным. — Ты любишь меня?

— Не так, как ты меня, судя по всему. — мне оставалось только помотать головой.

— Почему⁈ Я делал всё это для того, чтоб ты могла тут жить без страха! Со мной! Я поступал так, как ты мне рассказывала, в этих твоих сказках! Там всегда царевичи, принцы и герои наказывали зло! И часто гораздо более жестоко, чем я!

Господи, да где же это он в моих сказках-то услышал⁈ Я такого не рассказывал!

— Они, они… — Чжоу Чэнь сжал кулаки и смотрел сквозь меня, словно на самого себя в прошлом. — Они считали меня бумажным императором, чей гнев ничего не стоит! Я обрушил на них свой гнев — и они узнали, чего стоит мой гнев! Почему же ты не хочешь этого понять⁈

— Я тебя понимаю. — я сделал два шага к нему и легонько погладил по щеке. — Теперь никто не посмеет назвать тебя «бумажным императором», малыш Чэнь. Но время гнева прошло. Пока ты сохраняешь его в своём сердце, ты остаёшься бумажным императором для самого себя!

Император молчал, все чиновники и благородные в зале молчали. Хоть бы он потом не поубивал их, когда я уйду.

— Как же тогда мне… погасить его? — через целую минуту заговорил он.

— Я не знаю. — честно ответил я. — Но уже стремление сделать это — первый шаг к успеху! Возможно, тебе поможет в этом любовь? Она меняет людей…

— Я люблю тебя!

— Глупость. — я закрыл пальцем его губы. — Это была детская влюблённость. А теперь ты — мужчина и правитель. И любовь у тебя должна быть такой же! А я… я для этого совсем не подхожу.

— Почему⁈

— Хотя бы потому, что я прямо сейчас уйду!

— А если я удержу тебя⁈ — он с обидой смотрел на меня, будто я его в чём-то обманул.

— Вряд ли это у тебя получится! — улыбнувшись, я высвободил свою ауру. Всю, но аккуратно, чтоб никого не поубивать.

У Чжоу Чэня брови дёрнулись к волосам, а рот открылся от удивления. Чиновники и благородные вокруг разом рухнули на колени, побледнели и смотрели на меня с ужасом и благоговением. Даже четвёрка Хранителей, что стояла позади трона, встала на колени, даже тот божественный практик, когда-то гнавшийся за мной через Поющий Лес. И во всей столице все жители падали на колени, что бы ни делали, выражая почтение и страх перед накрывшей их аурой. Её почувствовали во всей Империи, я видел герцогов и глав великих школ, что прямо в своих тронных залах бухались коленями на землю вместе со своими придворными. Силе практиков Семени Жизни подчиняются, а не противостоят!

— Как это… возможно! — выдавил из себя Чжоу