«У меня никогда не было парней»

На этот раз удивление заметно и на его лице. Серые глаза все это время искрятся серебром. Должно быть, таким образом проявляется его дар внешне.

«Ты девственница?»

Из меня вырывается смех, о котором я тут же сожалею. Черт. Аккуратный вдох. Медленный выдох.

«Нет. Вряд ли меня стали бы называть шлюхой, будь я девственницей» – немного подумав, добавляю. – «Хотя впервые меня так назвали, когда я ею и была»

Снова перевожу взгляд на ублюдков.

«Они понимают, что происходит?» – спрашиваю, разминая плечи и запястья.

«Что?» – отзывается Зейд, и я киваю на животных перед нами. – «А, нет. Что ты хочешь, чтобы я с ними сделал?»

Уголки моих губ ползут вверх, и я делаю пару шагов назад, доставая еще один клинок из ножен.

«Отпусти их»

«Что?» – недоумевает он.

Я выгибаю свою разбитую бровь.

«Тебе мозги что ли отбили? Я сказала, отпусти их»

Зейд складывает руки на груди и отступает назад, ухмыляясь.

«Уверена, что справишься? Сейчас ты…»

Одного моего взгляда хватает, чтобы он заткнулся. Крепче сжимаю оружие.

«Я пообещала им кое-что. Будет невежливо нарушить это обещание»

Улыбка Зейда становится порочной, и статуи оживают.

«Ты права. Даже с ссадинами и порезами, ты чертовски сексуальна»

Ответить я не успеваю, три разгневанные ублюдка бросаются в мою сторону. Ненависть кипит в крови, распаляя, притупляя боль. Не будет им сорок секунд. Справлюсь и за десять.

30

– Как она узнала, где я буду? – тихо спрашиваю Зейд, замерев в дверях его спальни после душа. Надо сказать, болезненного душа. Вода все никак не становилась прозрачной. Даже сейчас некоторые из ран продолжают кровоточить. Поэтому мысли о том, что я сделала с теми фэйнами, не сильно меня трогают. Ровно как и то, что с их телами сделал Зейд после.

Он откидывается на спинку дивана с моим корсетом в руках. Я сняла его по дороге в душ вместе с оружием, которое теперь лежит нетронутым на его письменном столе.

«Линор уже пару месяцев догадывается о том, что одно из двух зданий в этом проулке принадлежит мне» – его пальцы медленно скользят по черному атласу, глаз он не поднимает. – «Она не уверена, какое именно, потому что оба с виду обычные забегаловки»

Значит, она следит за ним.

«Я покинул зал сразу после тебя. Видимо, она решила, что ты собираешься встретиться со мной»

– Так и было.

Его взгляд медленно поднимается, касаясь моих кожаных брюк, расправленной черной рубашки и влажных волос. В лицо он мне не смотрит. И я его в этом не виню. Сама жалею, что глянула в зеркало. Губы разбиты и распухли так, что я до сих пор чувствую привкус крови во рту. Он не исчезает. Правый глаз полностью закрыт и пульсирует. А на коже целая паутина черных, красных, синих и желтых синяков. Линор действительно удалось разукрасить меня.

«Я должен был прийти раньше» – вдруг отзывается Зейд, снова опустив глаза к корсету. – «Должен был не спускать с тебя глаз. Я ведь знаю, на что она способна»

– Меня не нужно спасать, Зейд. – отвечаю охрипшим голосом, и он застывает, вскинув голову. – Как ты и сам заметил, я могла использовать магию, могла убежать.

Его взгляд становится непроницаемым, отсутствующим.

– Это, – указываю на свое лицо. – Последствия моего решения остаться. И только я несу за это ответственность. Тебе ли не знать, как это бывает.

Он вдруг слабо улыбается и вновь опускает голову, сжав мой корсет крепче.

– Как ты вообще узнал, что мне требуется помощь? – медленно подхожу к дивану и сажусь рядом, изучая содержимое подносов, которые он принес. В одном горячая еда, а во втором все, что я попросила его собрать. Сначала принимаюсь за еду. Суп как раз то, что нужно.

«Я…проверял» – тихо отвечает он.

«Что проверял?» – боги, какой вкусный бульон. Надеюсь, его хватит для того, чтобы хоть немного восстановиться.

Молчание затягивается, и я поворачиваю голову, чтобы узнать причину. Серые глаза смотрят прямо на меня, не моргая. И я…почему-то замираю.

«Тебя, Эвива» – говорит он с этой странной, серьезной интонацией. – «Я проверял тебя»

«Как именно?»

Зейд подается вперед так, что теперь мы сидим плечом к плечу. Очень медленно, он протягивает руку и кончиками пальцев касается моей шеи, убирая волосы за спину. Вдоль позвоночника пробегает пульсирующая волна.

«Связь» – поясняет он. – «Иногда я могу коснуться тебя, даже если ты далеко»

«Своей магией?» – уточняю, и он кивает.

«Это не то вторжение» – тут же добавляет. – «Я не могу проникнуть в твой разум на расстоянии, но проверить, узнать, все ли в порядке могу. И в этот раз…»

Зейд сглатывает и отворачивается, сжимая мой корсет двумя руками.

«Ты была ближе, чем я думал. И твой разум, он…»

«Что?»

Его брови сходятся на переносице, а глаза закрываются. Выражение лица такое, будто ему больно или неприятно произносить следующие слова:

«Ты будто расколола себя надвое и частично ушла. Я решил, что…» – шумно вздыхает, качая головой и вновь смотрит на меня. – «Я читал о ведьмах с твоим даром. Вы можете погружаться в себя. Иногда, чтобы найти решение, а иногда, чтобы избежать боли»

Вот, откуда он знал, что я могу читать сразу несколько книг и о том, что могу накладывать иллюзию не только на себя, но и внешне. Зейд изучал нас. Изучал ведьм.

«И если уйти слишком глубоко, то можно застрять, потеряться внутри собственного разума. Те, у кого дар сильнее подвержены такому риску. Ты подвержена этому риску»

– Хм, и с чего ты это взял? – возвращаюсь к еде. – Откуда знаешь, что мой дар насколько силен? Как ты и сказал, я ушла в себя лишь частично…

«Потому что ты смогла проникнуть в мою голову и в голову Линор»

Ложка замирает у моих губ всего на мгновение, и я отправляю ее в рот, раздумывая над его словами.

«Телепатия – высшая форма проявления дара мысли. Ты – телепат, Эвива Манро»

Впервые слышу о телепатии. Однако причиной может быть то, что родилась я в семье стихий. В наших гримуарах есть информация только о них. Бэлфоры могут что-то знать, но семьи в ковене редко делятся своими секретами. Считается, что сила мысли заключается в способности двигать предметы. Но…если бы ведьмы узнали правду, если бы стало известно о способности проникать в чужой разум…таких как я, боялись бы, сторонились. В точности, как это происходит с эмпатами. Вот, почему я нужна была Бэлфорам. Не только из-за власти. Я могу