терпящий возражений. И меня всё-таки прорвало. Я скрестила руки на груди и, нахмурившись, заговорила, пока не изменило мужество:

— Не знаю, чем опять вам не угодила, но больше не намерена молча выслушивать колкости. И тихо сидеть в уголке тоже не собираюсь. Если посчитаю нужным, буду делать, что хочу и ходить, куда хочу. И с прислугой обращаться так, как хочу. Может, у меня и не равные с вами права, но я больше не позволю втаптывать себя в грязь. И вашей прислуге тоже. Пусть я и потеряла память, и веду себя непривычно для вас, но уж точно лучше, чем раньше. А вы, вместо того чтобы этому радоваться, ищете в каждом моём слове и жесте подвох. Хотите, чтобы я вела себя, как до потери памяти? Так получите, только потом не жалуйтесь, что я бунтую, плюю вам в лицо и плохо обращаюсь с прислугой. И к вашему сведению, тарелку разбила не я.

На лице мужа за время моей гневной тирады не дрогнул ни один мускул, а когда я замолчала, поняв, что выдохлась, он вдруг ядовито улыбнулся и с нарочитой медлительностью несколько раз хлопнул в ладоши.

— Потрясающая защитительная речь, Элианна. Лучшим адвокатам впору начинать вам завидовать. Вот теперь я даже узнаю вас прежнюю. Жаль только, что к концу вы сдулись и зачем-то перешли к оправданиям. У вас наверняка есть для меня словечки и похлеще. Так, может, договорите, прежде чем я, с вашего позволения, — в серых глазах промелькнул холодок, — скажу то, ради чего позвал вас сюда?

— Можете не стараться, я и так догадываюсь: чтобы в очередной раз унизить меня и сделать выговор, — пробормотала я, стушевавшись.

— Я часто вас унижал за ту неделю, что вы за мной замужем? Это даже оскорбительно, знаете ли. Мне впору начать на вас обижаться.

А вот теперь в его глазах заплясали смешинки. Блин, вот же зараза. Только дай повод поиздеваться. В голову ударила жаркая волна стыда. Адриэн, похоже, и не собирался меня отчитывать, а я на него накинулась. Вот дура. Теперь точно прилетит…

— Ну… вы постоянно даёте понять, что считаете меня ни на что не годной идиоткой.

— Что ж, на сей раз вы ошиблись. Я слышал ваш разговор со служанкой и хотел похвалить за твёрдость. Сказать, что именно так и нужно обращаться со слугами, ведь им только дай повод сесть на шею. Бить, конечно, не стоит, но с ними нельзя быть добрыми и понимающими и, полагаю, вы только что имели возможность в этом убедиться лично.

— Хотите в очередной раз услышать, что всегда правы, и мне стоит всегда поступать так, как считаете нужным вы?

— Очень правильная мысль, — кивнул он.

— Не сомневалась, что вы скажете именно так.

— Рад, что вы начинаете улавливать ход моих мыслей, — усмехнулся Адриэн. — Итак, благодаря Майрии мы лишились части сервиза? Неужели того самого, с птичками?

Он изобразил скорбное выражение. Я не ожидала смены темы и невольно прыснула, но тут же посерьёзнела, пытаясь подыграть: слишком уж заразительным оказалось внезапное веселье Адриэна.

— С птичками.

— Какая жалость. Птичек нам определённо будет не хватать.

Я, уже не таясь, рассмеялась и подошла ближе к столу.

— А я думала, вы станете переживать: у вас ведь всё должно быть идеально.

— А кто вам сказал, что я не переживаю? — Адриэн вскинул брови и посмотрел очень проникновенно. — Вы уже успели понять, как мне во всём важен порядок. Прихожу в уныние от мысли, что теперь вместо десяти тарелок у нас их всего девять. И ведь Майрия всё ещё здесь, а это значит, что их может стать ещё меньше.

Я подошла совсем близко и, глядя на мужа сверху вниз, протянула руку и дотронулась до его щеки.

— Хотите, чтобы я вас утешила?

Адриэн осторожно перехватил мои пальцы и вдруг резко дёрнул на себя так, что я приземлилась к нему на колени. Я даже ничего толком сообразить не успела.

— Не откажусь. — Он перешёл на заговорщический шёпот, приятно пощекотав дыханием шею, отчего по рукам побежали мурашки. Второй раз за день муж меня провоцирует. Ладно, мы тоже не промах. Я вскинула руки ему на плечи и таким же шёпотом проговорила, приблизив губы к его уху:

— А ведь я тоже разбила чашку. Наверное, вы бы не прочь получить за неё компенсацию?

И снова провела рукой по его щеке. Адриэн, однако, остался невозмутимым.

— Безусловно, вам положено очень суровое наказание, — он легко сжал обе мои руки в своей, второй провёл по спине и проникновенно посмотрел в глаза, — однако можете считать, что вы возместили мне ущерб в пятницу.

По спине пробежал приятный озноб, и перед мысленным взором поплыли будоражащие воспоминания о нашей брачной ночи и его ласках. Так, хватит. Он же опять меня переиграл, а я плыву. Я лихорадочно размышляла, что бы такое остроумное ответить, но тут раздался осторожный стук в дверь.

— Господин Норден, — донёсся будто сквозь вату голосок Майрии. — Я закончила, а ещё пришла повиниться…

Пользуясь моментом, я вскочила с коленей Адриэна и на всякий случай отошла подальше, оправляя подол. Он снова сделал едва уловимый жест рукой, и ощущение ваты в ушах прошло.

— Сядьте на диван, а то у вас такой вид, будто я вас тоже отчитывал, — бросил муж и, повысив голос, скомандовал: — Входи.

Я из чувства противоречия не стала садиться, а прошла и встала у окна, чуть отодвинув тяжёлую штору. Майрия осторожно приоткрыла дверь и прошла в комнату.

— Господин Норден, я… — начала она, сцепив руки перед собой и опустив взгляд в пол. — Госпожа велела прийти к вам и рассказать… Я разбила тарелку…

— Слышал, — сухо ответил Адриэн. — И как нам с тобой поступить?

Я отвернулась к окну, стараясь скрыть злорадную усмешку. Нехорошо, конечно, так думать, но как же приятно, когда отчитывают не тебя!

— Господин Норден, я верну вам… из своего жалования. Сколько скажете, — еле слышно прошелестела служанка. — Только прошу вас, не рассказывайте господам Рэмисам! — Она подняла на Адриэна полный мольбы взгляд. — Они и так ругают меня и грозятся выгнать, а мне у них очень нравится. Сами знаете, господа разные попадаются, уж я много чего наслушалась…

Адриэн выдержал паузу и всё тем же бесстрастным тоном ответил:

— Я сам решу, кому и что рассказывать. Но чистосердечное признание оценил.

Майрия встрепенулась и вскинула руки, сложив вместе ладони.

— А ещё я… ещё я просила госпожу взять вину на себя, — выпалила она.

— Похвальное рвение, — совершенно серьёзно кивнул Адриэн, но я чувствовала, что его