class="p1">Если успеете до первого снега в доме Варн — увидите ее еще Мареной.

Если нет — встретите уже ту, кто назовет вас чужими.

Очень красиво.

Очень по-ихнему.

Сделать даже предупреждение оружием.

Даже шанс — издевкой.

— Что значит “первый снег в доме Варн”? — спросил он.

Морвейн покачала головой.

— Не бытовое.

Это или название ритуала, или внутренний знак.

Ревна не стала бы писать о погоде так, будто это дедлайн.

— Да, — сказала я. — Это не метель за окном.

Это момент.

Порог.

Смена роли.

Я уже чувствовала это почти телом.

Как если бы сама фраза шла не только в голову, но и под кожу.

Первый снег — значит, инициация.

Переименование.

Возвращение.

Точка, после которой Марена перестанет быть временным именем даже в чужой схеме и станет чем-то новым, отрезающим ее от Лиоры еще глубже.

Нет.

Не дам.

— Где Варны? — спросила я, глядя на него, но вопрос был и к Морвейн, и к дому, и ко всей этой чертовой сети сразу.

Ответил Каэл.

Я даже не услышала, как он подошел. Просто в какой-то момент оказался в арке галереи — бледный, собранный, с плащом на плечах и картой в руке.

— Если это тот дом Варн, о котором я думаю, — сказал он, — то у них не один дом.

Но есть зимняя резиденция на стыке пепельных и северных дорог.

Каменный усадебный круг, который они называют Белым двором.

И если у них есть внутренний обряд “первого снега”, он пройдет там.

Он сказал это спокойно.

Слишком спокойно.

И, разумеется, именно в эту секунду я почувствовала, как рядом со мной воздух стал чуть тяжелее.

Он.

Дракон.

Даже не смотрела — и так знала.

Не ревность сейчас.

Не до конца.

Но старый темный жар на миг поднял голову при одном только появлении Каэла с нужным ответом в нужный момент.

Очень вовремя.

Очень неудобно.

Очень по-человечески.

Я не повернула головы.

Не дала этому лишнего воздуха.

— Насколько далеко? — спросила я у Каэла.

— Верхом — если без остановок и по внешнему мосту — до рассвета.

Если по официальной дороге — к середине следующего дня.

Если снег усилится — дольше.

— Значит, по внешнему мосту, — сказала я сразу.

— Это опасно, — отрезал дракон.

— Конечно.

Поэтому и успеем.

Каэл перевел взгляд на него.

Потом на меня.

И, к счастью, был достаточно умен, чтобы не вставать между нами с лишним мнением.

Только сказал:

— Внешний мост ночью держат не стражей, а привычкой страха.

Если пойдем малой группой и без гербов, шанс есть.

— Малой — это сколько? — спросил он.

— Четверо максимум.

Иначе нас услышат раньше, чем увидят.

Я кивнула.

— Я, ты, Каэл, Торвальд.

— Нет, — сказал дракон.

Сразу.

Жестко.

Я медленно повернулась к нему.

— Что “нет” на этот раз?

— Не ты в центре группы.

И не без внутреннего прикрытия.

Если это действительно обряд, если Варны уже знают, что Ревна ушла, нас могут ждать на дороге.

— Могут.

— Значит…

— Значит, я все равно еду, — перебила я. — Даже не трать время.

Морвейн тихо выдохнула.

Торвальд, кажется, заранее мысленно попрощался с надеждой на простой вечер.

Каэл молчал.

Очень разумно.

— Я не собираюсь оставлять тебя здесь, — продолжил дракон. — Но если мы идем, то идем так, чтобы не умереть в первом же овраге из-за твоего желания стоять в переднем ряду собственной трагедии.

Я прищурилась.

— Красиво сказал.

Почти тронуло.

— Я не шучу.

— А я, думаешь, еду туда как на прогулку?

Он сделал шаг ближе.

Очень плохая идея в такую секунду.

Особенно после клятвы.

Особенно после того, как время уже свернулось в один жесткий вектор.

— Нет, — сказал он тихо. — Я думаю, ты едешь туда как мать.

И именно поэтому сейчас опаснее всех в этой галерее.

Вот тут я замолчала.

Потому что попал.

Не в гордость.

В нерв.

Да.

Мать.

Не королева.

Не хозяйка льда.

Не собирательница правды.

Именно это делает меня сейчас самым уязвимым и самым безжалостным человеком здесь.

Каэл сказал спокойно:

— Тогда решаем не кто прав.

Решаем, как ехать.

Если спорить еще десять минут, снег сделает выбор за нас.

Хорошо.

Очень хорошо.

За это я и терплю его рядом.

Дракон перевел на него взгляд.

Тяжелый.

Но уже не тот, что раньше.

В нем все еще было слишком много нежелания делить со мной дорогу, но теперь он хотя бы не позволял этой тени превратиться в глупость.

— Говори, — сказал он.

Каэл развернул карту прямо на каменном подоконнике галереи.

— Вот мост пепла.

Вот внешний путь.

Здесь — два старых караульных дома, давно заброшенных официально, но используемых в плохую погоду.

Здесь — нижний ледяной овраг.

Если Варны ждут погоню с гербом, будут смотреть на северную дорогу и верхний каменный подъем.

Если ждут тех, кто уже понял их сеть, могут поставить людей тут, у поворота серого кряжа.

Торвальд ткнул пальцем в карту.

— Значит, уходим через овраг.

Меньше красиво, больше шансов.

— Да, — согласился Каэл. — Но в овраге лед глушит звук и след.

Если нас зажмут там, уйти будет труднее.

Я наклонилась над картой.

— Не зажмут, если нас не будут ждать вчетвером.

Значит, нужна ложная тень по верхней дороге.

Морвейн подняла голову.

— Я дам две лошади с гербовыми покрывалами и людей внешнего кольца.

Пойдут выше.

Шумно.

Как будто везут кого-то важного.

— Хорошо, — сказала я. — А мы уйдем по оврагу.

Без гербов.

Без короны на виду.

На этом слове все трое посмотрели на меня.

Я вздохнула.

— Да, я знаю.

Это звучит как еретическая мысль.

Но если мне нужно войти туда не как корона, а как та, кто сможет увидеть Марену до того, как ее окончательно оденут в чужую легенду, я не могу ехать с сияющим металлом на голове.

Дракон