и пластом лечь, но вытянуть все свои проблемы. Но я несу ответственность не только за себя. В первую очередь Илья. Он парень неприхотливый, не зажравшийся, как есть разбалованные дети, но я сам не хочу лишать его привычного комфорта.

Это же элементарные базовые потребности: постоянная крыша над головой, сбалансированная еда, одежда по сезону, и, конечно же, хочется отдать его в секцию, купить хотя бы раз в месяц игрушку. Он же ребенок.

Хату и с кредитом продать можно, но это головняк. Решаю попробовать пойти другим путем. Завтра созвонюсь с руководством банка, в котором взята ипотека, и договорюсь о встрече.

Кредит за квартиру почти выплачен, попробую заключить сделку на еще один заём в размере минусового баланса банка, а под залог выставлю свою же квартиру и сам банк.

Если не вырулю в ближайший финансовый год, потеряю все, абсолютно все. Но есть шанс, что у меня все получится, если мало спать и много работать.

Нет, у меня обязательно все выгорит, по-другому просто и быть не может. Нужно только капельку удачи.

Конечно, такие схемы кредитования банки не поддерживают и в обычном случае мне бы отказали, но я делаю ставку на знакомство с акционерами и собственную положительную репутацию.

Подъезжаю к дому, устал как собака, в голове лишь душ и поспать. Слава богу, Илья у Виты, и бывшая уже как три дня не дает о себе знать. Значит, все у нее нормально. Если ненормально, я почему-то первый, кто об этом узнает.

Подхожу к почтовому ящику, а там, как обычно, куча мусора: реклама, счета на коммуналку, еще какая-то хрень. И вдруг замечаю конверт. На нем четко написано: ООО «Микрокредит», дальше фамилия моей бывшей, Ковалева Виталина.

Да твою мать! Только этого мне сейчас не хватало.

Вита и так говорит, что нет денег, какого она ищет легкие деньги там, где их и в помине нет. Зла не хватает. Опять куда-то вляпалась. Но черт с ней, не мои проблемы, была когда-то женой, да сплыла, за сына только переживаю.

Поднимаюсь к себе, швыряю ключи на тумбочку и срываю с себя пиджак.

Да пошло оно все к черту! Но конверт этот не дает покоя.

Замечаю все тот же бардак в гостиной и потягивающегося Платона. Терпение лопается, как мыльный пузырь, и слетают все планки воспитания.

Захожу в комнату и одним движением сметаю весь мусор на пол.

— Сейчас же убери всю эту срань! Я думал, мы поняли друг друга, но очевидно ты решил, что я шучу? — рычу я, а брат подрывается с дивана и растерянно смотрит на пакеты на полу.

— Ты что, не стой ноги встал? — огрызается он. — Или настроение кто испортил? Так не надо на меня срываться.

— Не стой ноги встал ты, и только что! Я с шести утра на ногах. Что в моих словах «убирать за собой и найти себе работу» было непонятного?

— Да, где я найду ее так быстро? Нельзя немного потерпеть?

— Терпелка устала, Платон. Может, и нельзя найти быстро работу, но убирать за собой и не спать целый день, ты мог уже начать с понедельника. Последнее предупреждение.

Разворачиваюсь и пока не наговорил лишнего, иду на кухню. Открываю ящик и беру нож. Аккуратно вскрываю конверт и точно, внутри досудебное уведомление. Кредит, проценты, просрочка, и вишенка на торте: адрес указан мой.

Охренеть просто! Бывшая вообще обнаглела и совесть потеряла? Ну как тут можно сохранить хоть какое-то дружеское отношение к женщине, с которой прожил много лет?

Кровь кипит. Хватаю телефон и набираю ее номер. Гудки тянутся, как назло, долго. Ну, давай, Вита, отвечай, не зли еще больше.

— Алло, — слышу ее сонный голос.

— Вита! Ты вообще в своем уме? — рычу я в трубку.

— Захар, чего орешь?

— Я не ору, я констатирую факт! Какого черта мне сейчас пришло уведомление о твоем кредите? И почему там указан мой адрес?

Она молчит пару секунд, а потом выдает:

— Ну, пришло и пришло. Чего ты так реагируешь?

— Как я должен реагировать, по-твоему? Мне коллекторов ждать? Ты хоть думаешь головой, когда берешь кредит в микрозаймах? Или в договоре мелкий шрифт не читаешь?

— Захар, не начинай, — огрызается она. — Я сама разберусь.

— Сама разберешься? А то, что ты мой адрес указала, это как понимать? У тебя что, своего жилья нет?

— А какое мое жилье? — возмущается Вита. — Квартиры съемные, постоянно переезжаю. Какой мне адрес еще указывать? Тот, где сегодня сплю?

— Так какого, ты мой указала? Мы, вообще-то, в разводе!

— А какая разница? — она начинает злиться. — Тебе жалко, что ли?

— Ты смеешься? Я не хочу, чтобы мне названивали, приезжали и требовали с меня твои долги! Ты хоть понимаешь, к чему это может привести?

— Да успокойся, — отмахивается она. — Разберусь я. Думаешь, я тебе назло это сделала?

— Не назло, но явно безответственно. Зачем тебе вообще этот кредит понадобился? Опять шмотки?

— Да какое твое дело? — взрывается она. — Хотела свое дело открыть! Не получилось, прогорела. Что теперь, руки сложить?

— Дело? Ты, видимо, бизнес-план прописала, расчеты провела, финансовый анализ на полгода сделала? Вита, когда? Когда кувыркались с любовником? Или когда нового искала? Я сейчас серьезно. Ты чем хотела заняться?

— Магазин вещей открыла на Битумной, там аренда недорогая была.

— Это же отшиб, там проходняка нет. Вит, ты же взрослая женщина, зачем эту дичь творишь? Ну, хотела дело открыть, позвонила бы по-нормальному, совета спросила. Мне только на руку, если ты финансово независимой станешь. В чем проблема?

— Мог бы и поддержать, а не топить, — бурчит она.

— Поддержать? Я тебя и так поддерживаю: Илюху одеваю, за школу все взносы плачу, чуть что, ты мне пишешь, и я оплачиваю все расходы на него. Он у меня по две недели живет, я с тебя копейки не беру, не говорю, давай на сандалии, что порвались или еще что! А ты все новые проблемы создаешь!

— Скоро я сама все буду это делать, — говорит она. — Я риелтором уже месяц работаю, мне, наконец, заказ крупный подкинули. Вот как раз дом толкну, заработаю и кредит погашу.

— Сейчас девять вечера, а у тебя голос сонный. Ты спишь? Где Илюха?

— Слушай, не лезь, все у нас нормально. Получил письмо и кипишь поднимаешь.

— Кипишь? То есть ты не понимаешь, что такое микрозаймы? Ты адрес мой указала, сюда не сегодня, так завтра коллекторы придут. Они не будут разбираться кто я, муж или бывший. Понимаешь? Только я не за себя переживаю, а за сына. А если они