к нам еще ожидал своего покойника. Запах в прозекторской царил соответствующий. И если трупная вонь была мне знакома (хотя и не так привычна, как тому же Мерджиму), то сочетание запахов бальзамирующих и дезинфицирующих средств спокойно перенести было сложнее. Ненавижу формалин!

— Ты же не сам проводишь вскрытия? — на всякий случай уточнил я, не сумев нарисовать в воображении сделанный специально для фея набор инструментов. Обычным Мерджим не смог бы работать из-за несоответствия размеров. К примеру, хрящевой реберный нож, входящий в стандартный секционный набор, был длиной в половину роста фея.

— Нет, конечно, — мастер смерти посмотрел на меня как на придурка, — я все-таки некромант, а не судебный эксперт. Хотя не буду кривить душой, в мертвых я разбираюсь отлично и торчу здесь большую часть времени. Не только рабочего, кстати. Вот, взгляни, ребята уже провели все необходимые манипуляции.

Пока я быстро осматривал жертв, Мерджим принялся вводить меня в курс дела.

— Призыв не сработал. Я попробовал и классический ритуал, и большую пентаграмму. Все, как и в случае с Дебро, Кестежу и девицами. Вальтера не считаем, с ним мы побеседовали, хотя проколы и наркотик в крови совпали с предыдущими убийствами. Здесь же из-за посмертных повреждений найти следы на горле и глазах невозможно. Кроме того, нет ни опия, ни иного вещества схожего действия.

Я поднял взгляд на некроманта, а затем перевел на Костлявую.

— Убитые — люди?

Может ли мой таинственный сородич быть причастен к взрыву?

Смерть загадочно улыбнулась.

— Оба. — Фей кивнул на останки. — У нас тут юноша и девушка. Возраст одинаковый — восемнадцать лет. Личности мы пока не установили, проверяем по спискам университета. Может, студенты. Под уже имеющиеся объявления о розыске не подходят. Думаешь, расовая принадлежность принципиальна?

— Однозначно. Но к Дебро, Кестежу, Ферко и девушкам жертвы не имеют никакого отношения. — Я заметил нечто странное, нахмурился и еще раз наклонился над телом юноши.

— Ух, какая уверенность, остроухий! Ты явно знаешь больше меня, — хмыкнул Мерджим, но задавать неудобные вопросы или сомневаться в моих словах не стал.

— Ты уверен, что повреждения именно посмертные?

— Да. — Фей подлетел ко мне. — Сам посмотри. Признак прижизненного воздействия огня отсутствует — нет закопчения гортани и бронхов. После смерти при обгорании копоть в дыхательные пути не попадает. Так же копоть отсутствует на слизистой — классическая картина. Этих двоих убили за пару часов до того, как они попали в архив.

— Понял, спасибо. А это нормально, что у них обоих удалена двенадцатая пара ребер? — Я внимательно изучил ровные срезы. — Чистая работа — тот, кто проводил операцию, знал, что делал.

— Да, — обрадовался Алмос, — это я тебе, остроухий, и хотел показать! Ребра удалили примерно неделю назад. Парень от огня пострадал сильнее, у него о сроках говорить сложно. А вот по девушке видно, что еще не нормализовался отток лимфатической жидкости, и был сильный отек. И знаешь, на что меня это натолкнуло? Я не особо религиозный, так что пришлось даже пару книжек полистать, чтобы освежить память.

— Ты про «Книгу Создания»? — сообразил я.

Мерджим скривился.

— Пару глав я кое-как осилил и решил, что лучше бы взял читать какой-нибудь сопливый женский роман.

— Смотри — инквизиция за тобой уже выехала, — со смешком предупредил я. — Ты хотел мне показать что-нибудь еще? Если нет, я бы прогулялся до лаборатории и занялся образцами.

Мне безумно хотелось уйти куда-нибудь, где не так воняет формалином! Кажется, я им уже насквозь пропах. Только душ и спасет.

— Я тебе, кстати, миндального печенья в кондитерской «Сестер Монфор» взял, — воспользовался хорошим аргументом покинуть прозекторскую.

Фей возбужденно подлетел вверх.

— И все это время молчал, негодяй?! — воскликнул мастер смерти и несильно толкнул меня в сторону выхода. — Полетели скорее! Возьмем сейчас кахве и посидим в кабинете, обсудим «Книгу Создания» и, раз уж выдалась возможность, теорию Барнабаса Джакаба. А лаборатория у нас круглосуточная и никуда от тебя не сбежит. Тем более ты обязан попробовать печенье!

Не уверен, что сейчас смогу по достоинству оценить вкус чего-либо, но отказываться было неудобно. К тому же меня давно интересовало, что именно привлекло Алмоса, квалификация которого под сомнение не ставилась, в бездоказательной теории мага-отступника.

Кабинет Мерджима на втором этаже оказался небольшим, но уютным, не зная, так и не скажешь, что это обитель мастера смерти. На окне, выходящем на восточную сторону, нежились в горшках герань и алоэ. Все материалы, учебные пособия и научные работы были аккуратно разложены в шкафу по тематикам, а документы — по папкам и подписаны ровным почерком. На стене позади рабочего стола висела картина, изображающая штормящий океан и тонущий в буйстве волн корабль. А в противоположном углу, как раз возле окна, стоял еще один низкий столик и пара кресел.

— Устраивайся, остроухий. — Фей ненадолго вылетел обратно в коридор, приказал принести нам кахве, а затем вернулся и, достав из нижнего ящика стола тарелку, высыпал на нее печенье.

Я, продолжая ощущать удушающий запах формалина, посмотрел на печенье с явным сомнением. А привычный Мерджим тут же ухватил крайнее, в руках фея показавшееся метательным диском, и захрустел, не дожидаясь кахве.

Когда молодая ассистентка принесла в кабинет большой кахвейник и поставила перед нами чашки, мы уже вовсю обсуждали «Книгу Создания». Хотя книг, по сути, было две. Первая относилась к «старшему эпосу» и в ней рассматривался мир как акт творения трех разных создателей, уже после ставших единым божеством. Вторая, более свежая и признанная папским престолом каноничной, рассказывала о том, что творцы сначала воплотились в Триединого и только после этого приступили к сотворению всего сущего. Различий в эпосах было предостаточно, но кое в чем они сходились. Например, в обеих книгах говорилось о том, что люди были созданы из двенадцатой пары ребер творцов. В «старшем эпосе» богиня из своих сотворила первую женщину, а два бога — мужчин — мага и воина. В поздней же книге утверждалось, что все было проще — из правого ребра Триединый создал мужчину, из левого — женщину. Но важность ребер отмечалась и там и там. Уж не знаю, откуда у писавших это монахов взялся такой фетиш, но звучало не очень правдоподобно. Тем более истории создания прочих народов (и материалы, из которых их творили) были еще хуже. Только эльфам повезло: нас, если