направился на кухню следом за Мартином. Как и ожидалось, за мое отсутствие в раковине образовалась горка наваленной посуды, на столе было накрошено и грязно, а из готовой еды нашлись только бутерброды. Их-то и нарезал Мартин, не жалея ни хлеба, ни толстых ломтей вяленого мяса.

За длинным столом сидела Фаби, уткнувшись носом в свежую газету и позабыв про чашку с остывшим кахве. Рядом задумчиво мусолила яблоко бледная Дафна. Судя по опухшему лицу блудницы — совсем недавно она плакала.

С судьбой ребенка Дебро нужно определяться как можно быстрее, а то девчонка себя доведет — выкидыш произойдет и безо всяких зелий.

— Леди Шепсит лестно пишет о тебе в своей последней статье, Кериэль, — отвлекшись от газеты, Фаби приветливо махнула рукой, — говорит, городу и лорду Киару повезло с тобой. Почитай, как будет время…

Надеюсь, благодаря этим статьям город тоже так решит.

— Будешь бутерброд? — предложил Мартин, кивнув на оставшееся вяленое мясо.

— Нет, спасибо. Хочется чего-нибудь горячего.

Я положил ранец на свободный стул, сполоснул руки и засуетился по хозяйству. Для начала вытащил размораживаться кусок говядины на кости. Что из него получится, пока не знаю, но тут и на горячее хватит, и на бульон. Помыв рис, я залил его в кастрюле водой и поставил на медленный огонь. Как раз успел перемыть посуду, пока зерна впитывали воду. Влил в кашу молоко, добавил сахара, ванили и немного соли. Случайно попавшийся пакетик с крупным изюмом тоже засыпал в кастрюлю. Думаю, получится вкусно.

Пока каша доваривалась, я не забывал ее помешивать, чтобы рис не слипся, а заодно протер стол, подмел пол и даже выпил холодного кахве. Остальные смотрели на меня как на сумасшедшего — попытки мне помочь я пресек. Домашние дела отвлекали от более масштабных проблем.

— Вот, — я поставил перед Дафной тарелку с горячей кашей, — тебе нужно нормально питаться. Не отлынивай!

Она криво улыбнулась и потянулась за ложкой.

К тому времени, когда остальные блудницы привели себя в порядок и спустились на кухню, соблазнившись запахами, я закончил нарезать овощи для супа и отбивал говядину, которую все-таки пришлось разморозить с помощью магии. Благо специй для мяса в шкафчиках нашлось предостаточно. Для бульона я уже отложил розмарин, тимьян и кориандр. А для горячего решил сделать отдельный соус.

Козма заварила душистого мятного чая и в очередной мой круг по кухне сунула в руки чашку.

— Кахве тебе на сегодня хватит, Кериэль, — покачала она головой, наблюдая, как я в неглубокой миске смешиваю мед, горчицу, оливковое масло и на глаз насыпаю паприку с базиликом, — энергия и так бьет фонтаном!

— Ночью подзарядился магией, — объяснил я, — это сказывается на тонусе. Если я сейчас не выплесну излишки — просто не усну.

— Мы не против, — хихикнула Фаби, снимая пробу с бульона. — А на сладкое что-нибудь сделаешь?

Укоряющий взгляд Костанцо она проигнорировала, а вот от шлепка пониже поясницы, который отвесила ей Козма, увернуться не успела.

— Девочки, вы в пеньюары скоро не влезете! И так уже пышные и румяные стали, как булочки!

— Точно! — обрадовался я подсказке. — Сделаю булочки! Это просто и быстро.

Мартин громко захохотал и чуть не подавился кашей.

Поднявшись в номер и приняв душ, я рассчитывал, что отрублюсь без сил. Однако стоило обнять подушку и подтянуть одеяло к подбородку, я понял, что совершенно не хочу спать. Даже готовка с уборкой не возымели должного эффекта, усталость была не тянущей и сонной, а легкой и приятной.

Внутри что-то происходило, я чувствовал шевеление в спине и груди, тонкие щупальца силы проскальзывали от плеч вниз, к пальцам, толкались, провоцируя короткие уколы боли, будто пытались поудобнее обосноваться внутри меня.

Но боль уже не доставляла неудобств.

В зеркальном потолке отражался эльф вполне довольной жизнью. Красные пятна на лице и руках превратились в золотистый загар, неровно обрезанные волосы отросли, намекая, что можно либо заняться восстановлением косы, некогда достающей до зада, либо найти парикмахера и сделать нормальную стрижку.

Даже то, что где-то затаилась сестрица, не портило мне настроение. Какое-то время Келебриэль будет зализывать раны, искать убежище и амулеты, прятаться от людей Карела…

Прорвемся!

Я впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему свободным. Все, что сейчас меня окружало, все планы и заботы были моим собственным выбором. Я сам остался в «Женском доме», сам согласился на предложение Карела. За спиной больше не стояла Владычица и не управляла каждым шагом. Ощущение, что судьба наконец-то оказалась в моих собственных руках, было упоительным.

Поворочавшись с бока на бок и посчитав баранов, я откинул одеяло и перебрался на подоконник к вышивке. Птиц я уже закончил. Упитанные снегирьки, конечно, выдавали мою неопытность в рукодельных делах: кое-где я сильно перетянул нити, отчего дырки в канве стали крупнее и заметнее. Кроме того, в нескольких местах я заляпал вышивку чаем и надеялся, что пятна отстираются.

А вот ветку, на которой, собственно, и сидели птицы, вышивать оказалось неожиданно сложно. Здесь сочетались аж четыре оттенка коричневого и смешение еще двух различных цветов, чередующихся через три-пять крестиков. Зато когда я смотрел на вышивку при солнечном свете, она начинала красиво переливаться, будто ветка на ткани была настоящей.

Увлекшись процессом, я расслабился и принялся мурлыкать под нос старую балладу о прекрасной королеве-колдунье, которая умела оборачиваться ястребом, и в которую безоглядно влюбился смертный воин, обреченный сложить голову в следующей битве.

С подоконника я слез только после полудня, размял затекшие руки, немного прибрался в комнате, в очередной раз нашел приспособления в шкафу и поклялся разобраться с ними сегодня же. Правда, почти тут же, перекусив горстью орехов, я занялся стиркой. Как-то быстро я умудрился «убить» все новые вещи. Если так дальше пойдет — придется обновлять гардероб каждый месяц.

Только закончив с бытовыми делами, я признал, что образцы, взятые с жертв, сами себя не проанализируют. А в «Женском доме» сделать это невозможно. Нет ни места, ни нужных составов и инструментов.

Связываться с Карелом мне не захотелось, тем более я знал, что судебно-медицинский морг в городе всего один, находится он при больнице Святого Николаса, и руководит им поклонник профессора Барнабаса Джакаба — фей Мерджим Алмос.

Уж дорогу до больницы мне кто-нибудь подскажет.

Перед выходом я сделал еще одно важное дело — заглянул к Дафне.

Девушка лежала на кровати, сложив руки на животе и бездумно рассматривая потолок.

— Я