— Всё верно. Именно это я и пытаюсь сделать, — хриплым голосом выдаёт он и наклоняется ко мне ближе. Наши глаза так близко, что кружится голова. Моё возбуждение оказывается очевидным. И Рома это видит, знает. Он трётся носом о мой, склоняет голову в сторону и шепчет мне в губы, порочно улыбаясь.

— Уверен, если я сейчас потрогаю твоё бельё, оно будет влажное. И я не про то бельё, которое на кровати.

— Только попробуй, — вылетает прежде, чем успеваю подумать.

— Это вызов? — он отбивает мою атаку, взгляд скользит по моим губам и поднимается к глазам.

— Это предупреждение, — отвечаю, набираясь смелости.

Ухмылка кривит его губы. Он упирается одной рукой в стену, заключая меня в ловушку, а другая опускается на мою талию и медленно скользит вниз, к краю платья. Дыхание становится частым и прерывистым. Паника начинает зарождаться внутри, и я пытаюсь оттолкнуть его, но он слишком силен. Он сминает подол и запускает руку под него. Прикосновение его кожи к моей коже бедра вызывает дрожь.

— Что тут у нас? — бормочет он, словно в забытьи.

Его рука сжимает мою ягодицу, а затем перемещается вперед и касается моей влажной ластовицы.

— Как интересно, — выдыхает он, и в голосе смешаны неверие и возбуждение. — Что и требовалось доказать.

Он улыбается и одновременно с тем, как начинает двигать рукой, вызывая трение, впивается в мои губы с рыком.

— М-м, — вздрагиваю я, чувствуя волны протеста и желания.

Он продолжает свои пытки, делая их все более откровенными, отодвигая ткань в сторону и погружая пальцы в мои влажные складки. Стон вырывается из моей груди и тонет в поцелуе. Я ловлю себя на том, что поддаюсь этому изнемогающему трению, двигаясь навстречу его ласкам.

Я на пределе. В его руках подарить мне разрядку или лишить меня этого удовольствия.

Маленькие, кружащие движения по чувствительной точке заставляют меня выгнуться в его руках, моля о большем. Он чувствует мою реакцию и усиливает давление, доведя меня до грани.

— Скажи, чего ты хочешь, — шепчет он, не отрываясь от моих губ.

Слова даются с трудом, горло пересохло.

— Чего… ты… добиваешься… — выдыхаю я, с трудом преодолевая сопротивление, словно признаваясь в чем-то запретном.

Он усмехается, довольный моим ответом, и начинает двигаться быстрее, точнее. Волна наслаждения накрывает меня с головой, и я цепляюсь за его плечи, не в силах устоять на ногах.

— Еще немного, — хриплю я.

Он подчиняется, и вот он — пик, долгожданный и мучительный одновременно. Я вскрикиваю, мое тело дрожит, и он крепко прижимает меня к себе, разделяя со мной этот момент.

Когда все стихает, я чувствую себя опустошенной и обновленной одновременно. Он целует меня в лоб, и я прижимаюсь к нему, наслаждаясь теплом его тела и и проклиная себя за то, что позволила ему так легко сломить мою волю.

— Хорошая девочка.

С этими словами отстраняется от меня, самодовольно улыбается, глядя на меня потерянную, румяную и возбуждённую.

— Жду тебя внизу, — бросает мне, поправляя брюки в районе паха, и выходит из номера.

Вот чёрт! Что это сейчас такое было? Боже! Какой стыд. Быстро же ты забыла Смирнова. Умом я понимаю, что это табу, но я не знаю, что делать с телом, которое реагирует на этого мужчину? Мои колени дрожат, а руки не слушаются. Он словно прочитал мои мысли, разбудил во мне что-то первобытное, давно забытое. Мне нужно срочно прийти в себя.

Глава 12. Катя

Я стою, прислонившись спиной к стене, и пытаюсь унять предательскую дрожь в коленях. Слова Ромы, взгляд, запах — вихрем проносятся сквозь меня, оставив после себя лишь опустошение и липкий вкус стыда. Какого чёрта он себе позволяет? И почему я так реагирую? Сердце колотится где-то в горле, и дышать совершенно нечем. Что это было? Игра? Проверка? Или просто хорошо спланированная провокация?

Беру себя в руки. Нет, так дело не пойдёт. Не позволю этому самоуверенному типу сбить меня с толку. Я приехала сюда не для того, чтобы заливаться краской и лепетать что-то невразумительное перед своим боссом. У меня здесь деловые интересы, выгодный контракт, перспективы… и, признаться, сногсшибательное новое платье, которое просто необходимо выгулять!

Окидываю себя взглядом в зеркале. Изумрудный цвет действительно мне идёт. В отражении вижу растерянное, смущённое лицо, и оно совсем не вяжется с образом уверенной, успешной женщины, который я старательно пытаюсь создать.

Соберись, тряпка! Мысленно кричу себе, проводя руками по лицу.

Я не позволю Букрееву выбить меня из колеи.

Решительно обуваю босоножки, беру кардиган и делаю глубокий вдох. Выхожу из номера, стараясь держаться как можно увереннее. В лифте бросаю ещё один взгляд на своё отражение. Помада на месте, волосы уложены, осанка прямая. Всё под контролем.

Когда двери лифта открываются, я замечаю начальника, стоящего у выхода. Он опирается на стену, засунув руки в карманы брюк, и смотрит в мою сторону. Его взгляд прожигает меня насквозь, но я стараюсь не подавать виду.

Подхожу к нему с высоко поднятой головой и ровным голосом говорю:

— Готова. Можем ехать.

Он усмехается и, не говоря ни слова, направляется на улицу, галантно пропуская меня вперёд. Я иду, стараясь не обращать внимания на его присутствие. Но это сложно. Слишком сложно.

Такси уже ждёт нас у крыльца. Всю дорогу я не отрываясь смотрю в окно, погруженная в созерцание этого удивительного города. Кажется, здесь каждый камень дышит историей, каждый переулок хранит свои тайны. Европейская брусчатка, силуэты старинных домов с черепичными крышами, современные кафе в старинных немецких постройках — пытаюсь запомнить каждый элемент.

Бросаю взгляд на Романа, позволяя воспоминаниям захватить меня. Отвернувшись, мысленно возвращаюсь к нашему первому свиданию. Он предложил подвезти меня после занятия. Я приняла его предложение, расценив это как простую любезность. Однако вместо того, чтобы сразу отвезти меня в общежитие, он предложил посмотреть кино в летнем кинотеатре на свежем воздухе. Я была осторожна, зная о его славе сердцееда, и старалась держать дистанцию. Он замечал мою отстранённость, но это не мешало быть настойчивым и непринуждённым, постепенно завлекая меня в свои сети. И, признаю́сь, он был очень убедителен. К концу фильма я почувствовала себя гораздо свободнее. Вечером у дверей общежития, он подарил мне поцелуй — нежный, но в то же время требовательный, от которого по коже побежали мурашки. А потом я долго ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. Этот поцелуй словно приоткрыл дверь в новый, неведомый мне мир, полный запретных страстей и жгучих желаний,