вижу здесь никого старше двадцати.

Он начинает уходить, оглядываясь на меня.

– Знаешь, некоторые хотели, чтобы в обмене был твой кузен. – Он проводит пальцами по сальным светлым волосам, пока я следую за ним. – Думали, с ним будет весело. Лично я хотел Томми Дитрих. – Он выпивает шот с другой бочки, поворачиваясь ко мне лицом. – В смысле, она практически уже Бунтарь, и совсем скоро станет совершеннолетней. Она хочет быть одной из нас.

– Но она ещё не достигла нужного возраста.

Он кивает.

– Да… – Почти как будто размышляет вслух.

Томми Дитрих – дочь Нейта и Пайпер, и она первокурсница. И она Пират, но лишь поневоле. Если бы не её адрес, она бы училась здесь. Я видела, как часто она тусуется с Бунтарями последние пару лет, когда она была – и всё ещё остается – слишком молодой, чтобы одной выходить из дома в любое время ночи.

Это место для неё – побег. Она задыхается в Фоллз, как и я, отчасти из–за истории наших родителей.

– Но больше всего, – продолжает Фэрроу, – я хотел девушку.

Я наклоняю голову, видя его ухмылку. Его глаза играют, словно за ними скрывается нечто поистине дьявольское, что пугает ещё больше, ведь они такого невинного василькового оттенка.

– Лучше и быть не могло, – хвастается он.

– Да, учитывая… – начинает Кэлвин.

Но Фэрроу перебивает:

– Тссс.

Мимо проходят люди, их взгляды скользят по мне, и он продолжает идти, проходя мимо старого «Шевроле Нова» с работающим двигателем. Трубы шестилитрового мотора выпускают клубы выхлопных газов, машина вибрирует на асфальте, а молодая женщина откинулась на крыло, расстегнув рубашку.

Я не смотрю, куда иду. Просто уставилась на то, как машина вибрирует у неё за спиной, заставляя обнажённые участки груди вздрагивать. Она сбрасывает рубашку и стоит топлес, пока все на неё смотрят, и какой–то парень подходит к ней, срывая с себя футболку. Она бросает ему вызов одним только взглядом, и все наблюдают, как он берёт её за зад и прижимает свою обнажённую грудь к её груди.

И они продолжают.

Я щурюсь, наблюдая, как он расстёгивает молнию на её юбке сзади, а затем начинает расстёгивать свои джинсы, их взгляды не отрываются друг от друга, и взгляды остальных тоже прикованы к ним. Их тела пульсируют в такт друг другу, дрожа вместе с машиной, и мои ноги несут меня дальше, уводя их из поля зрения.

Что за ху…?

– Так почему ты вызвалась добровольцем? – слышу я вопрос Фэрроу.

Но я всё ещё вытягиваю шею, пытаясь увидеть, раздеваются ли эти эксгибиционисты догола.

– Что они делают?

Но мой голос едва слышен.

– Это из–за твоего эго? – кажется, он меня не слышит.

– Или это побег? – подхватывает Кэлвин.

Я возвращаю внимание к ним, Фэрроу продолжает:

– Из–за забавы, может быть? Поэтому ты вызвалась?

– Мы тааакие забавные, – насмехается Мэйс, обходя меня по кругу.

За Фэрроу высится тёмно–коричневый таунхаус, свет горит в обоих окнах нижнего этажа и в одном на втором. Над ними висят потрёпанные занавески, и я замечаю номер дома на чёрной овальной табличке с золотой окантовкой рядом с большой коричневой входной дверью.

01.

Я открываю рот, но не уверена, что хочу сказать. Что–то скребётся в дальнем уголке мозга.

Номера домов, начинающиеся с нуля, – редкость. Я что–то вспоминаю.

01… 10. Ноль–один. Один–ноль.

Я бросаю взгляд на дома по обе стороны от этого. 1313 слева от меня. 1323 справа. 1333 дальше…

Я погружаюсь в мысли, когда Фэрроу продолжает:

– Ты пошла с нами, потому что думала, что важно, кто твой отец. Тебе нужна была новая публика, да?

Дом за Фэрроу пронумерован неверно. Он не вписывается в последовательность с другими на улице.

Ноль–один.

А наоборот читается: один–ноль.

Ноль–один.

Один–ноль.

Ноль–один.

Один–ноль.

И тут меня осеняет.

01 и 10. Моё лицо меняется. Их номера в футболе.

Я резко поднимаю глаза, снова осматривая дом. Три этажа, фронтон над входом, маленький фонарь с правой стороны от массивной двери, и тень пламени внутри пляшет на тёмном фасаде.

Здесь её видели в последний раз.

– Нок–Хилл, – шепчу я.

Вот что сказала Аро.

Этот район – Нок–Хилл, но хотя все дома по обеим сторонам дороги похожи, печально известен только один.

Он привёл меня к этому дому.

– Ладно, то, кто твой отец, важно, – продолжает Фэрроу.

– Хорошо, – говорю я, но голос теперь слегка дрожит. – Он не вымещает злобу на тех, кто её заслуживает. Он вымещает её на тех, до кого может дотянуться. Будьте осторожны.

Сжимаю челюсть. Я не побегу домой.

Мой телефон звонит, вибрируя в руке, я поднимаю его, но прежде чем успеваю увидеть, кто звонит, Мэйс выхватывает его у меня.

– Эй! – Я тянусь, чтобы забрать его обратно, но она перебрасывает его Кэлвину, который бросает взгляд на экран и усмехается.

– Аро Маркес, – говорит он, передавая Фэрроу.

Тот берёт его.

– Она опоздала.

– Где взрослые? – спрашиваю я.

– Я совершеннолетний.

– Где я буду жить? – требую я дальше. – Что происходит?

Они смотрят на меня, Мэйс и Кэлвин по бокам своего лидера. Кэлвин кивает головой в сторону Фэрроу.

– Ему это не понравится.

Ему?

Но Фэрроу говорит:

– Он будет в восторге.

Кто будет в восторге от чего? Господи, блять.

Дверь дома открывается, и появляется Корал Лапински, сбегая вниз по ступеням с парой других девушек.

– Всё готово? – спрашивает её Фэрроу.

Она кивает, засовывая руки в карманы куртки и глядя на меня.

– Ты уверен в этом? – спрашивает Кэлвин у Фэрроу.

Но Фэрроу игнорирует его, сокращая расстояние между нами и протягивая руку.

– Тебе нужно поспать. Пошли.

Я скрещиваю руки на груди. Он опускает руку, поворачивается и начинает подниматься по ступеням.

Все остальные остаются на месте, как и я.

Было бы глупо причинить мне вред, верно?

Но, с другой стороны, умны ли они, хоть кто–нибудь? Обладают ли здравым смыслом?

Они же не знали, что я приеду сегодня. Не думаю, что у них был шанс сварганить какую–то пакость.

Или спланировать убийство.

Прямо сейчас большинство людей, которые меня волнуют, не знают, где я и что делаю, и мне это отчасти нравится, потому что я всегда та, кто бежит за другими.

Бежит за вниманием Кейда.

Бежит за