Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Бабушка относится ко мне как раньше. По-моему, она попросту рада, что я вернулся. А дед пытается притворяться, особенно перед другими жителями городка и ближайшими приятелями, но кто его хорошо знает, тот все видит. Обиду и неотступное ощущение брошенности. Страх. Все это скрывается под его внешним спокойствием, и такие моменты, как сегодня, демонстрируют, как глубоко таятся эти чувства.
Толкнув дверь плечом, я вхожу в мастерскую, и в нос тут же ударяет сбивающий с ног запах топлива и машинного масла. В душе шевелится какое-то чувство. Что все правильно, наверное.
Меня охватывает знакомое умиротворение, когда я беру металлический ящик с инструментами с сияющего серебристым блеском верстака и несу к трактору, из которого целых два дня подтекало гидравлическое масло.
Через час я уже заменил масляный шланг и заново установил соединители. Я вытираю грязные руки о штаны и разминаю шею, отмечая, что напряжение ушло. Чувствовался лишь легкий укол, да и то скорее вины, чем злости на деда.
Под ногтями у меня чернота, но я вытаскиваю телефон, просматриваю уведомления и нахожу три сообщения от незнакомки. От каждого угрызения совести становятся лишь сильнее.
16045557841: Знаешь что? Иди ты лесом. Не хватало еще, чтобы меня оскорблял не пойми кто, может, вообще какой-то урод!
16045557841: Я КРАСОТКА! И очень сексуальная. Ты бы обалдел, если бы увидел вживую. Но этому НЕ БЫВАТЬ.
16045557841: Забудь этот номер.
Уверенности в себе ей уж точно не занимать. Или наглости.
Я раздумываю над ответом, отлично понимая, что это пустая трата времени. Оно того не стоит. Я не должен перед ней извиняться. Но не так меня воспитали – нельзя оскорблять женщин, даже нечаянно.
Я: Я совсем не то хотел сказать. У тебя прекрасная фигура.
Я морщусь и все удаляю.
Я: Я хотел сказать, что не настолько отчаялся, чтобы использовать чужие фото для этого.
Тьфу ты! Я стираю и это.
Я: Я совсем не то хотел сказать. Прости.
Отправляю сообщение, пока не отговорил себя, и жду ответа. Только через пять минут статус меняется с «отправлено» на «прочитано». Проходит еще две минуты. Потом еще.
У меня вырывается смешок: она прочитала и не ответила.
Один-ноль в твою пользу, незнакомка! Один-ноль!
6. Аннализа
Пожалуй, нужно завести кошку.
Неприятно спать одной после того, как три года проводила ночь в теплых объятиях. Наверное, это глупо, но с тех пор я не высыпалась, через каждые два часа открывая глаза и нащупывая рядом с собой пустые холодные простыни.
Я не любитель собак – они лают и пускают слюни, а кошка? По-моему, с таким питомцем я справлюсь. В детстве меня донимала аллергия на шерсть, но мне кажется, если я буду принимать таблетки, все будет хорошо. Подманив ее кошачьей мятой, я даже научу ее спать на кровати, чтобы не чувствовать себя так одиноко. Господи, как же это печально.
Новые зимние ботинки утопают в свежем снегу – он валил всю ночь напролет. Я отмечаю про себя, что нужно почистить дорожку, когда вернусь. Последний раз мне приходилось расчищать дорожку от снега много лет назад, когда меня подростком наказывали за что-то, что я натворила, не задумавшись о последствиях.
«Неотразимо дерзкие» притулились между цветочным магазином и парикмахерским салоном. На двух непрочных на вид цепочках на торчащей над входом деревянной балке красуется вывеска тускло-розового цвета с белой надписью курсивом. Табличка покачивается на ветру, слегка поскрипывая.
Руки в розовых перчатках вспотели, я тяну на себя тяжелую дверь и захожу. Внутри тепло, но не слишком, словно Поппи все заранее продумала и настроила термостат, прекрасно зная, что нам придется жарко. У меня перехватывает дух, когда я замечаю, что в зале уже ждут четыре незнакомых мне женщины.
Они оборачиваются с блестящими от любопытства глазами. Подходит Брайс и кладет руку мне на плечо. Она представляет меня присутствующим, и я, нервно сглотнув, приветственно машу рукой.
– Это Аннализа, и сегодня она будет заниматься с нами. Надеюсь, она у нас задержится, так что помогите убедить ее остаться!
– Будьте, пожалуйста, доброжелательны, иначе я заставлю вас все занятие провисеть на пилоне, – грозится Поппи, подходя ко мне.
Когда я стою между ними, волнение слегка отпускает, и я держу голову выше. Мне очень нравятся эти девчонки, и, раз им кажется, что мне тут будет классно, я готова попробовать. Да и делать мне сегодня больше нечего, только если заново пересмотреть дома старые серии реалити-шоу «NBC: Дата».
– Зовите меня просто Анна. Я очень рада оказаться здесь, – говорю я, стараясь не показывать, что до сих пор нервничаю.
– Привет, Анна! – отвечают мне все хором.
Все улыбаются, и я улыбаюсь в ответ. Обводя взглядом студию, я первый раз принимаюсь ее рассматривать.
Внутри тот же тускло-розовый цвет, как на вывеске: такого же оттенка стены и два стула с бархатными сиденьями, стоящие напротив пресловутого окна с видом на пожарную часть. Полы из темного дерева, такие же, как и в доме, что я снимаю. Вдоль задней стены сверкает розовая неоновая надпись с названием студии, такая яркая, что ослепнешь, если долго смотреть. В зале поблескивают шесть серебристых пилонов, один из которых находится напротив всех остальных. В зеркальной стене отражаются пилоны и расположившиеся рядом ученицы. У меня начинает сосать под ложечкой при мысли, что мне придется смотреть на то, как я выставляю себя дурой.
– Первые несколько минут мы обычно занимаемся растяжкой, так что занимай пустой пилон, и начнем, – говорит Поппи, жестом приглашая и остальных.
Все опускаются на пол и садятся, вытянув ноги перед собой. Брайс занимает один из двух свободных пилонов и кивком зовет меня садиться рядом. Мы устраиваемся позади, и, хотя я не говорю этого Брайс, я очень, очень благодарна ей за такой выбор места.
На Поппи укороченная футболка с логотипом «Неотра– зимо дерзких» в правом верхнем углу и шорты, такие короткие, что едва прикрывают трусы. На всех остальных разные варианты такого же наряда, только на Брайс вместо футболки майка в обтяжку. Поппи