люблю. По делам людей ценю, а не по роду. Так что не так важно, как говорить, главное о чем.

— А о чем хочешь? — Спросил он, смотря на меня.

Мы стояли метрах в пяти друг напротив друга, перекрикивались. Лошади нервничали, переставляли ногами. Мои бойцы держали оружие наготове, ожидая каких-то провокаций. Его люди казались сильно напряженными. Они были в меньшинстве и явно чувствовали себя от этого неуютно.

— Хочу, чтобы ты пропустил меня и войско мое.

— А куда путь держишь? — Он прищурился.

Эта игра была весьма интересной. Для чего только она? Сам себя еще не убедил? Держится за последние какие-то ниточки надежды. Подпустил меня, сам не утек к Сигизмунду, и вот теперь решил, что можно поиграть, дать уговорить себя прилюдно. Ну что же…

— Сигизмунд Ваза русский город осадил. А у нас вроде как… У нас же с Речью Посполитой мир. Вот иду спросить у него, отчего он слово свое не держит. Или он и Речь Посполитая не одно и то же? С чего он решил нас воевать? — Я зашел с весьма интересной стороны, потому что, отталкиваясь от известной мне истории, сейм — то как раз королю все эти действия на Смоленщине не одобрил. — А ты чего здесь? Гетман?

Повисла тишина.

— Мой король послал меня сюда запасать провиант для своего воинства. Я его приказ выполняю.

— Твой король? Слышал я, что Ян Петр Сапега за императора Деметриуса воевал. Так?

— Было дело! — Выкрикнул он громко. — Было, не спорю.

— Так вот, предложить тебе хочу, Сапега. — Я усмехнулся. — Повоюй за меня!

— С кем? — Опешил он. Явно думал, что я буду ходить вокруг да около. А вышло — то иначе.

— С человеком, который свою волю выше воли сейма ставит. Разве не так? Разве не такие у вас в Речи Посполитой традиции?

Люди за спиной Сапеги заворчали, стали переглядываться.

— Ты мне предлагаешь предательство, русский воевода? — Покачал головой Сапега.

— Нет. Пан Гетман. В чем предательство? Ты воевал за императора Деметриуса, как наемник. Сейчас я тоже предлагаю тебе воевать, как наемнику. — Усмехнулся я. — С кем? Разве этот человек твой король?

— А кто же он⁈ — Выкрикнул, недоумевая Сапега.

— Человек, пошедший против воли сейма. Человек, затеявший войну со своим соседом. Человек, и это самое главное, гетман… — Я перевел дыхание. — Человек, который не чтит традиций и окружил себя рыцарями иезуитами. Он же швед. Ему важно вернуть шведский престол. Усилить свое влияние. Ему… — Я усмехнулся. — Ему на Речь Посполитую плевать.

— Ты… — Он протянул, помолчал. — Ты оскорбляешь моего короля, воевода. Это…

— Я говорю лишь правду. Ян Петр Сапега. Я не призываю тебя встать против твоих братьев, против Речи Посполитой. Это ваше дело, ваша страна, ваша конфедерация. Я лишь говорю, что человек, что стал вашим королем по вашей же воле пошел против вас. Сам.

— А если мы не уступим?

Хороший вопрос.

— Если не уступите, то прольется много русской крови. Сапега! Ты православный и я православный. Ты русский человек и я русский человек. — Я перекрестился. — Мы под этим небом с тобой вдвоем стоим против друг друга. — Развел руки в стороны, как бы показывая всю мощь земли нашей и единства нашего. — А твой король, он кто?

— Он! Мой! Король! — Выкрикнул резко Сапега.

— Но у нас с тобой больше общего, чем у тебя с ним! Сапега. Я не хочу проливать вашу кровь. Не хочу убивать своих родичей, хоть и дальних. Зачем? — Я пожал плечами. — Если Жигмонт уйдет с русской земли, я не пожелаю и ему смерти. Я здесь лишь для того, чтобы вы ушли к себе домой. Оставили нам наше.

Он молчал, качал головой.

— Я зову тебя с собой, Сапега! Чтобы ты убедил своего короля! Чтобы принес ему дурные вести о Жолкевском! Заставил одуматься! И все! Мне не нужны ваши жизни.

— А что, если… — Голос Сапеги сорвался. Он закашлялся, выровнялся. — Что если Сигизмунд не послушает меня. Он же не уйдет, воевода. Он король. Он в своем праве брать то, что хочет. Что если он ударит.

— Он уже послал своих лучших людей, Ян. Послал их и они все мертвы. — Я склонил голову, в знак показного уважения. — Видит бог, я не хотел этого. Но так случилось, что… Что все они погибли.

Повисла тишина. Лица сопровождающих Сапегу воинов полнились ужасом. Видимо они были не в курсе того, что случилось с ушедшей на восток конной армией в десять тысяч, или даже больше, отборнейших бойцов. Половина гусарии. Все конные. Они сгинули, исчезли, перестали существовать.

Это уже мощный удар по Речи Посполитой.

— И как мы пойдем? — Голос Сапеги сломался, захрипел.

— Как войско Великого Княжества Литовского. Под своими знаменами. Единственное. Вы поклянетесь мне не поднимать оружие на моих людей. Вы же рыцари. — Я усмехнулся. Понимал, что политика и рыцарский кодекс чести несовместимы, но весь этот разговор, по факту, был максимально показушный. Он не имел, почти не имел никакого отношения к реальности, а лишь маскировал факт перехода полка Сапеги под мое крыло. Или… Нашего боя. Но судя по тому как он проходил, ни о каком бое речь уже давно не шла.

— Ладно! Мы пойдем с тобой! — Выкрикнул Сапега после короткой паузы. — Я буду говорить с Сигизмундом.

Ого, даже перестал называть его своим королем. Это прогресс.

— Думаю, гетман, нам есть о чем поговорить. Мы в походе, угостить и напоить тебя мне нечем, но я приглашаю тебя на разговор, когда ты сочтешь это возможным. Все же управление людьми, дело непростое. Понимаю. — Я улыбнулся. — Ты будешь занят.

— Благодарен за приглашение.

— И еще. Без твоего ведома из Вязьмы уезжали люди. — Это было нужно проговорить, обозначить факт того, что в его стане есть некоторый разлад, что ожидаемо. — Люди, что бежали или по каким-то еще причинам покинули твой стан. Думаю… Вот это как раз и есть предательство. Дезертирство.

Он вскинул бровь.

— Много их?

— Мои дозоры поймали одного. Но уверен. — Я вновь довольно улыбнулся. — Уверен, что среди твоих людей могут быть иезуиты.

— Что⁈ —