Во-первых, сам факт убийства членов габонского правительства не мог обеспечить гарантированный возврат камней. Однозначно возникал риск затруднения их поисков, хотя рано или поздно они бы, конечно, артефакты всё равно нашли. Но Ордену как раз таки нужно было разобраться с этим быстро, поэтому силовой вариант откладывали в качестве крайней меры. Во-вторых, что более важно — это невозможность устранения всего совета правителей Габона разом. И это было проблемой посерьёзнее — убьёшь одного или даже троих, как их места займут новые, лояльные старому режиму люди. Такая вот у них система правления. Тут только полное уничтожение текущего политического руководства и силовой захват власти. А это являлось возможным, судя по проведённым ими расчётам, только в реалиях такой операции, которую они попытались провести этой ночью.

А дальше одно цеплялось за другое — минувшая атака отнюдь не имела бы серьёзных шансов на успех при развёрнутом над Габоном силовом щите. А значит, сначала нужно было добыть артефакты. Или хотя бы отключить барьер. Замкнутый круг. Для того чтобы уничтожить Совет семерых, нужно отключить барьер, и напротив, чтобы заполучить себе камни и, соответственно, открыть небо над Габоном, придётся сначала устранить его управляющую верхушку.

Тут можно было бы посмеяться над беспомощностью могущественного Ордена перед стойкостью такой маленькой, но гордой страны. Но нет. Совет Хранителей всё-таки ведь добился своего. Они нашли и убедили сотрудничать меня. И барьер над Габоном пал…

Разговоры о текущих проблемах и угрозах в какой-то момент незаметно сменились на более приятные темы. Я справился о прошедшем мероприятии, получил благодарность от принца, что дал ему возможность не покидать собственную свадьбу, а также был заверен обещанием в числе первых получить видеозапись праздника.

— Перед тем как покинуть дворец, хотел бы кое-что у тебя спросить, Глеб, — произнёс я, переводя взгляд на принца.

— Я весь во внимании.

Возникла короткая пауза, во время которой я поочерёдно оглядел императора с сыном, после чего всё же задал давно мучивший меня вопрос:

— Признайся, тогда на корабле, когда мы с тобой убили принца этих мерзких ящеров, тебе удалось взять высший ранг?

В кабинете монарха вновь возникла тишина. Романовы между собой многозначительно переглянулись, а затем, одновременно повернув головы, внимательно уставились на меня. Ещё десяток секунд серьёзных изучающих взглядов, после чего лицо Глеба медленно изменилось. Глаза немного сузились, а на губах проскользнула подозрительная улыбка.

— Полагаю, это удалось не только мне.

Теперь была моя очередь молчаливо улыбаться и бросать интригующие взгляды в сторону собеседников. Впрочем, долго это не продлилось.

— Всё верно. Думаю, мы почувствовали одно и то же.

— Хорошие новости! — тут же подхватил моё признание Владимир Анатольевич. — Прими мои поздравления! Мы стали сильнее.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество!

Следом, вспомнив для чего вообще мною была поднята эта тема, я вновь оглядел Романовых и, остановив взгляд на Глебе, промолвил:

— Мы с женой и приближёнными сегодня празднуем моё «повышение». Скромный камерный вечер, в узком кругу. Хотелось бы, чтобы и у моей сестры была возможность с нами разделить случившуюся радость. Ну а если и Его Высочество сможет выделить время и заглянуть к нам на огонёк, мы будем и вовсе счастливы.

Да уж, невольно вспомнились моменты из прошлой жизни, когда будучи детишками мы отпрашивали друг друга у родителей. Не очень приятное ощущение, но что есть — Виктория теперь не только замужняя женщина, но и принцесса правящего рода, будущая императрица. И без спросу вытаскивать её из дворца, когда это нам вздумается — не самая лучшая идея. Как-то так.

— Не могу отказать брату в желании увидеться с сестрой, — переглянувшись с отцом, произнёс Глеб. — Но сам я смогу заглянуть к вам всего лишь на полчаса. Прошу простить, дела.

Прозвучавший ответ меня вполне устраивал. Обсудив некоторые детали и нюансы их транспортировки, мы все поднялись из-за стола, и, попрощавшись, я покинул кабинет.

* * *

Радость на лице Виктории, когда она узнала о том, что этот вечер проведёт вместе с нами, надолго запечатлелась в моей памяти. Были в приятном восторге и все ожидающие меня дома друзья. Как итог, приятный тёплый вечер под вино, вкусный ужин и разговоры на непринуждённые темы. После крайне непростой битвы за Габон и всех сопутствующих стрессов, это оказалось именно тем, что было нужно для души. Цесаревич, к слову, как и обещал, заглянул к нам на минут сорок. Для этого, по нашей с ним договорённости, он отправил мне сообщение о том, что у него появилось окно свободного времени, и мои бесы в течение нескольких минут переместили Глеба в наш особняк.

Было приятно осознавать, что в отличие от недавних кризисных времён, между нами с Романовыми отношения восстановились и даже появилось некоторое доверие. Впрочем, они наверняка понимали, что будь у меня хоть какие-то дурные мысли на счёт принца, для их осуществления я бы мог воспользоваться другими, более удобными, ранее выпадавшими мне шансами. Например, во время или после битвы на зорканском дредноуте.

Но как бы там ни было, всё хорошее рано или поздно заканчивается, как закончился и этот вечер. Романовы вернулись во дворец, остальные, ещё пару часов посидев в гостиной, тоже в конце концов постепенно разошлись по комнатам.

На удивление проснувшись утром раньше ожидаемого, я осторожно поднялся с кровати, чтобы не разбудить супругу, и отправился в душ. По окончанию традиционных утренних процедур, было решено не упускать редкую возможность насладиться спокойствием и тишиной воскресного утра. Поэтому я, неспешно прогуливаясь по коридорам особняка, направил свой путь в помещение, по общим договорённостям отведённое для медитаций.

Надо сказать, что этот просторный зал был для таких целей слишком жирным вариантом — уж явно даже десятку одновременно решивших медитировать людей не нужно столько места, скольким это помещение располагало. С другой же стороны, оно всё равно пустовало, и другого применения для этой комнаты на втором этаже нашего огромного дома мы просто не придумали. А ещё, здесь были огромные окна в пол и прекрасный панорамный вид на сад и видневшуюся вдали небольшую рощу. Собственно, именно благодаря этому великолепному виду, особенно в лучах утреннего солнца, это помещение и было отведено для тех целей, в которых оно сейчас использовалось.

Зайдя внутрь, я с некоторым удивлением обнаружил сидевшую в позе лотоса Соню. Девушка, по-видимому, также оценила великолепие открывающейся из окон этого помещения картины и с охотой расположилась на