В его взгляде вспыхивает неподдельный интерес и что-то похожее на азарт. Мы фехтуем словами, как на дуэли, и, чёрт возьми, мне начинает казаться, что ему это нравится не меньше, чем мне.

— Ты опасная девчонка, Скворцова. И в этом платье... — он не договаривает, его взгляд падает на мои губы.

— Соболев! — раздается сзади громкий бас его дружка. — Иди сюда, тут тренер звонит!

Марк недовольно морщится, словно его вырвали из транса.

— Никуда не уходи, — бросает он мне, отступая на шаг. — Я сейчас вернусь, и мы продолжим наши торги.

Он скрывается в толпе. Я с облегчением выдыхаю и отхожу к самому краю палубы, к низкому декоративному ограждению, чтобы подставить пылающее лицо прохладному ночному ветру.

Но моё одиночество длится недолго.

Сбоку ко мне подлетает высокая брюнетка в вызывающем платье, расшитом пайетками. Я узнаю её. Это Анжела, второкурсница, которая вечно крутится возле их баскетбольной компании.

Она останавливается напротив, тяжело дыша и сканируя меня полным ненависти взглядом.

— Думаешь, вырядилась и всё можно? — шипит она, как рассерженная кобра. — Решила нацепить шёлк и склеить Соболева?

— Девушка, вы ошиблись адресом. Я его репетитор, — спокойно отвечаю я, делая глоток шампанского.

— Репетитор? Ну да, конечно! — Анжела делает шаг ко мне, загоняя меня к самым перилам. — Я видела, как он на тебя смотрел! Слушай сюда, серая мышь. Соболев — мой. Поняла? Держи от него свои грязные руки подальше!

Я смотрю на её перекошенное от злости, идеальное кукольное лицо и внезапно понимаю странную вещь. Внутри меня что-то неприятно дёргается. Какая-то острая, необъяснимая заноза от того, что на него такой сумасшедший спрос, и что эта девица заявляет на него права.

Меня это... задело?

Но я лишь усмехаюсь, глядя на неё сверху вниз.

— Забирай. Могу даже бантиком перевязать, если он сам к тебе пойдёт. Но судя по тому, что он только что стоял со мной, а не с тобой, у тебя проблемы, милая.

Глаза Анжелы наливаются кровью. Она начинает истерично орать, привлекая внимание окружающих, размахивая руками.

— Да ты просто нищенка! Заучка! Ты ему на один раз!

У меня заканчивается терпение. Я абсолютно спокойно, с лёгкой полуулыбкой на губах, наклоняю руку. Золотистое, шипучее шампанское из моего бокала льётся прямо на её безупречное, расшитое пайетками декольте.

Анжела издаёт пронзительный визг.

— Какого черта?!

— Ой. Качнуло, — невозмутимо произношу я.

Краем глаза я вижу, как сквозь толпу к нам пробирается Марк.

— Девочки, вы чего тут устроили?! — рявкает он, пытаясь протиснуться к нам. Где-то позади него заливисто хохочет новый бойфренд Лерки, снимая происходящее на телефон.

Не успеваю опомниться, как разъярённая Анжела с диким криком бросается на меня и со всей силы, обеими руками, толкает меня в грудь.

Мои каблуки скользят по влажной палубе. Ограждение здесь слишком низкое — оно едва достает мне до бедра.

Я взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, но центр тяжести уже смещён. Мир перед глазами делает резкий кувырок. В лицо бьет ледяной порыв ветра, крик Марка тонет в шуме, а в следующую секунду тёмная, ледяная вода залива с оглушительным всплеском смыкается над моей головой.

Глава 11 (Тая)

Тёмная ледяная толща смыкается над моей головой, мгновенно выбивая из лёгких остатки воздуха. Холод настолько пронзительный, что тело сводит судорогой. Я пытаюсь взмахнуть руками, но намокший шёлк платья тянет вниз, а туфли кажутся свинцовыми гирями. Паника первобытным ужасом сжимает горло. Я захлебываюсь, погружаясь в чернильную темноту залива.

И вдруг сильные руки мёртвой хваткой вцепляются в мои плечи.

Мощный рывок — и мы пробиваем поверхность воды. Я судорожно, со всхлипом втягиваю в себя спасительный воздух, заходясь в хриплом кашле.

— Держу, Скворцова! Дыши! — голос Марка звучит прямо над моим ухом, хриплый и сорванный. Он крепко прижимает меня к себе, одной рукой отчаянно загребая ледяную воду, а другой удерживая меня на плаву.

Сверху летят крики, луч прожектора бьёт по глазам. Какие-то парни с палубы бросают нам спасательный круг на верёвке, кто-то тянет руки. Нас буквально вытаскивают на борт общими усилиями.

Я падаю на мокрые деревянные доски, дрожа так сильно, что не могу даже сесть. Зубы выбивают безумную дробь. Кто-то из команды теплохода накидывает мне на плечи колючий шерстяной плед.

Марк падает на колени рядом со мной. С него ручьями стекает вода, мокрая рубашка облепила широкую грудь. Он подхватывает меня, вместе с пледом, и крепко, до хруста в ребрах, прижимает к себе. Я чувствую, как бешено и гулко колотится его сердце. Его руки дрожат. Главный мажор университета, ледяной и самоуверенный Соболев, сейчас напуган до смерти.

— Марк... — раздаётся рядом тонкий, дрожащий голос Анжелы. Она стоит в стороне, испуганно прижимая ладони к груди. — Марк, клянусь, я не хотела... Она сама поскользнулась...

Соболев медленно поднимает голову. В его тёмных глазах плещется такая первобытная, тёмная ярость, что Анжела невольно отшатывается назад.

— Закрой рот, — рычит он так тихо и жутко, что толпа вокруг замолкает. — И исчезни с моих глаз, пока я сам не вышвырнул тебя за борт!

Он подхватывает меня на руки, как пушинку. Я настолько напугана и обессилена, что просто утыкаюсь мокрым лицом в его шею, позволяя ему унести меня с этого проклятого корабля.

Мы спускаемся по трапу и идём по пустой набережной к парковке. Марк распахивает дверь своего внедорожника и бережно сажает меня на переднее сиденье.

Я кутаюсь в плед, оставляя на кожаном салоне мокрые пятна. Марк садится за руль, мгновенно заводит двигатель и выкручивает печку на максимум. Горячий воздух бьёт по заледеневшим ногам.

Я смотрю на него. С его тёмных волос капает вода, челюсти плотно сжаты.

— Ну вот... — мой голос дрожит, и я пытаюсь криво усмехнуться. — Ты... ты всё-таки добился своего, Соболев. Затащил меня... в свою машину.

Он замирает, его руки на руле напрягаются. А затем он поворачивается ко мне, тяжело выдыхает и открывает бардачок.

— Я представлял себе этот момент немного иначе, Скворцова. И уж точно без угрозы для твоей жизни, — тихо отвечает он.

Из бардачка он достает металлическую фляжку (мой синий блокнот сиротливо лежит там же, но мне сейчас абсолютно плевать на него). Марк скручивает крышку и подносит горлышко к моим губам.

— Пей. Это виски. Надо согреться.

Я делаю глоток. Обжигающая жидкость огненным шаром прокатывается по горлу и падает в желудок, вышибая слёзы.

И тут меня накрывает.

Сначала это просто нервный смешок. Затем ещё один. Адреналин, страх, холод, напряжение последних дней — всё