заговорила. Многие одноклассники были на больничном, места за партами заметно поредели. Учительница, помахав рукой, как бы зазывая, попросила детей уплотниться и сесть поближе, чтобы никто не сидел по одиночке. И так Рига, несмотря на свой рост, оказалась за первой партой Миры.

– Сегодня мы будем с вами писать первое изложение в этом учебном году. Хорошо бы дождаться остальных, но мы не можем отойти от учебного плана,– сказала учительница. –Достаем чистые тетради, сейчас будем их подписывать. ВНИМАНИЕ, не торопимся, следим за тем, что я пишу на доске – потом я пройду и проверю, как вы подписали тетради.

Мира заметила, как Рига испуганно полезла в рюкзак. Она перебирала тетради, но все они были уже начаты. Девочка выискала одну и критически осмотрела – не получится ли вырвать первые листы и выдать за новую?

Мира вытащила из рюкзака папку, в которой были аккуратно сложены чистые тетради и в линейку, и в клетку, и в двенадцать листов, и в шестнадцать, и в двадцать четыре – на все случаи. Она пододвинула в сторону Риги розовую тетрадь с котенком, играющим с клубком пряжи. Одноклассница изумленно посмотрела, но не спешила принять дар:

–Цветная? С картинкой? А тебе не жалко?

Мира едва заметно покачала головой:

–Нет, не жалко, у меня их много. Бери, можешь не возвращать чистую.

Рига, поколебавшись, раскрыла тетрадь и стала переписывать с доски то, что старательно выводила учительница.

В будущем Мира называла эту тетрадь «трубкой мира», потому что именно после этого случая у нее появилась подруга. А потом, когда Илона вышла с больничного, еще одна. В ее лице она обрела не только надежную подругу, но и защитника. Бойкая Илона давала обидчикам Миры отпор, вместо нее самой. Впрочем, она не нуждалась в помощи, но было приятно, что кто-то на ее стороне.

Всего за одно лето перед восьмым классом пубертат наградил Миру стройными длинными ножками, плавными изгибами, аккуратной грудью, аристократическими плечами и шеей и элегантными музыкальными пальчиками. На ее фоне проигрывала даже та фигуристая грудастая одноклассница, платье с выпускного которой они с подругами обсуждали до сих пор. До самого выпуска Мира ловила на себе завистливые взгляды, приходя в школу в новом наряде, сшитом на заказ и выгодно подчеркивающем ее утонченность.

А наряды девушка меняла часто.

Мама всегда говорила ей:

–У меня в твоем возрасте была школьная форма, парадная и спортивный костюм. На остальное денег не было. Помню, как сильно я хотела модные в то время драные джинсы, а у меня были только старенькие классические. И те нам отдала соседка, потому что ее дочь из них выросла. Я взяла ножницы и порезала джинсы. Твоя бабушка так плакала, когда увидела это.

Эту историю про джинсы мама рассказывала чуть ли не на каждом застолье и каждый раз она вызывала смех. Легко переводить все в шутку тогда, когда больше не было нужды в деньгах.

Мира ценила то, что ей давали родители. Она никогда не просила и не требовала. Ей это просто было не нужно. Единственная красавица-дочка лишь скромно улыбалась и благодарила за очередной дар. Она была любимицей в большой семье, в которой все родственники не помещались в один кадр на фото.

Гордость семьи. Радость семьи. Надежда семьи.

За глаза ее называли «дочь маминой подруги» – настолько она была идеальным ребенком. Умница, красавица, слова поперек не скажет. Золото, а не дочь.

– Дружочек, ты похудела? – ласкового спросила швея. – Вон в талии как свободно.

Губы Миры дрогнули в вежливой улыбке в попытке скрыть нервозность:

– Экзамены, поступление… Все так навалилось.

– Все пройдет, дружочек, все пройдет. Впереди только приятные хлопоты.

Девушка отвела взгляд в сторону и несколько раз моргнула, стараясь отогнать слезы. Окончание школы вгоняло ее в тоску. Не сказать, что Мира очень уж любила учителей и одноклассников, скучать она по ним точно не станет. Но беззаботное детство безвозвратно утеряно.

Девушку пугал взрослый мир. Она всякий раз с белой завистью слушала, как Илона задорно тараторила о возможностях, которые открывал мир совершеннолетия. Но Миру этот мир душил будущими обязанностями и возложенной ответственностью.

Девушка наткнулась взглядом на плакат, которого раньше не замечала в ателье. Недавно повесили.

ПРАЙС-ЛИСТ НА ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УСЛУГИ В НАШЕМ АТЕЛЬЕ

ПОСТОЯТЬ НАД ДУШОЙ –300 рублей

ПОМОЧЬ МАСТЕРУ –500 рублей

ПОТОРГОВАТЬСЯ –700 рублей

СДЕЛАТЬ САМОМУ –1000 рублей

ПОВОЗМУЩАТЬСЯ:«ПОЧЕМУ ТАК ДОРОГО, У МЕНЯ САМОЙ ЕСТЬ ШВЕЙНАЯ МАШИНКА, Я И САМА МОГУ СДЕЛАТЬ»–5000 рублей

Миру развеселил прайс. У мастерицы, которая по совместительству и хозяйка ателье, было хорошее чувство юмора.

Когда девушка переоделась и вышла в зал, ее уже ждала мать с двумя платьями. Каждый раз, приходя в ателье, они забирали готовые изделия, примеряли те, что в работе, и заказывали новые. Мира всегда выбирала примерно одинаковые модели – приталенное платье со свободной юбкой чуть ниже колена в спокойных тонах и неброским принтом. Чаще всего в ее гардеробе можно было встретить либо однотонные вещи, либо с цветочным принтом.

Два года назад, когда личная гардеробная девушки начала ломиться от нарядов, Мира все перебрала, сдала в химчистку и направила в фонд помощи пострадавшим от стихийных бедствий. Себе она оставила всего несколько платьев, пару брючных костюмов и спортивный костюм для уроков физкультуры. Однако, освободившееся пространство недолго пустовало. За два года Мира успела уже трижды отправить ненужные наряды в различные фонды помощи.

– У меня набойка на каблуке отвалилась, – Мира повернулась к маме спиной и, подняв ножку, продемонстрировала маме случившуюся неприятность.

Женщина ахнула:

– И это хваленое итальянское качество!

– Заедем сдадим в ремонт?

Родительнице покачала головой:

– Зачем так заморачиваться? Выбросим. Пойдем, скажу водителю, что наши планы изменились, и мы едем не домой, а за обувью.

– Они же почти новые, – возразила девушка.

– Почти старые, – поправила ее мама. Мира не стала спорить.

Она вообще не любила спорить и ссориться. Плыть по неторопливому размеренному течению на надувном матрасе и в жилете безопасности – через такой путь проплывала вся жизнь девушки.

Жизнь Миры была настолько проста, скучна и прозаична, что иногда девушке казалось, будто она застряла в дне сурка.

Когда Мира вместе с мамой села на заднее сидение черного отполированного Гелендвагена, девушка решилась спросить:

– Ты поговорила с папой о моей поездке с девчонками?

– Поговорила. Он считает это неразумным. Сама посуди – три совсем юные девушки в одиночку на машине поедут в другой город.