В Афинах со дня на день ожидали появления македонского войска; в городе царило беспокойство, едва не переросшее в панику. Попытки покинуть город были приравнены к измене и карались смертью, всех мужчин, способных носить оружие, призвали на военную службу. Знаменитый оратор Гиперид предложил вернуть в Афины изгнанников и освободить рабов. Афинское законодательство прямо запрещало вносить такие предложения, и на Гиперида подали в суд. «Да, я внёс такое предложение, – говорил судьям Гиперид, – ради того, чтобы свободным не пришлось испытать рабства. Внёс, ради того, чтобы никто более не подвергался изгнанию. “Разве ты не читал законов, запрещающих это?” – спрашивают меня. Я не мог; оружие македонян закрывало от меня буквы этих законов». Патриотический пафос судьи поставили выше законов: Гиперид был оправдан.

Бурную деятельность развил и другой оратор – Ликург. По его обвинению был казнён стратег Лисикл – один из командующих афинским войском в битве при Херонее. Погибших при Херонее Ликург назвал последними свободными эллинами: ведь оставшиеся в живых действуют уже не свободно, а под давлением неодолимой силы. Тем не менее Ликург советовал пойти на компромисс с Филиппом, чтобы не погубить окончательно Афины: ведь пока есть жизнь – есть надежда.

Несмотря на разногласия, все афинские ораторы – от Демосфена до Исократа – упорно твердили, что их полис самый лучший, что он имеет самую славную историю и вообще именно он должен управлять всеми остальными полисами – для их же блага.

Гиперид. Римская копия I века с греческого оригинала III в. до н. э. Копенгаген, Новая глиптотека Карлсберга.

Под руководством Демосфена, Гиперида, Ликурга афиняне чинили городские стены, углубляли и расширяли рвы, запасали продовольствие, чтобы выдержать осаду. Однако Филипп не пошёл в Аттику. Наверное, он помнил о неудачной осаде Византия и об афинском флоте, насчитывавшем 360 триер. Но прежде всего он, как обычно, стремился разрушить единство среди своих противников. Поэтому с фиванцев он взял выкуп не только за пленных, но даже за право похоронить павших, самым видным гражданам велел отрубить головы, других отправил в изгнание, а имущество всех их забрал себе. Афинянам же он без выкупа возвратил пленных. Когда отпущенные, осмелев, потребовали вернуть им плащи и одеяла, Филипп только посмеялся: «Кажется, эти афиняне думают, что проиграли нам партию в кости!» Кроме того, Филипп отправил в Афины тела афинян, погибших под Херонеей, в сопровождении военного эскорта под командованием своего сына. Он не наложил никакого наказания на город, только обязал его войти в число союзников Македонии.

Филипп во главе войска прошествовал через всю Грецию, утверждая своё главенство и попутно улаживая политические и территориальные конфликты между городами. Все полисы вошли в состав Коринфского союза, из их представителей Филипп создал Общегреческий совет. Началась подготовка к походу против Персии; каждый полис получил разнарядку, сколько он должен выставить воинов. Единственным государством, которое отказалось признать гегемонию Македонии, была Спарта.

Демосфен призывал не доверять мягкости Филиппа, но афиняне успокоились: македонский царь оказался не таким страшным, как они думали. Исократ написал Филиппу, что теперь самое время повести эллинов против персов. За мир с Филиппом агитировал и Демад – сын рыбака, малообразованный, но красноречивый оратор, пересыпавший свои речи шутками-прибаутками. После Херонеи Демад в числе афинских воинов побывал в плену у македонян, познакомился с царём и понравился ему; видимо, во многом благодаря Демаду Филипп и обошёлся с пленными так мягко. Демад часто нападал на Демосфена, а Гиперид обвинял Демада в том, что после возвращения из плена он действует в пользу Филиппа. Демад даже предлагал дать проксению (привилегии для иногородцев, которые давали им почти такие же права, как гражданам) олинфянину Евфикрату, который во время осады Олинфа, командуя конницей, перешёл на сторону Филиппа.

К Исократу и Демаду примыкал Фокион, считавший, что без Филиппа Греция вновь погрязнет в междоусобицах.

Эсхин, Демад и Фокион возглавили афинское посольство на переговорах о мире. Условия мира оказались не слишком тяжёлыми, и афиняне скрепя сердце их приняли. После Херонеи в течение полутора десятилетий политика Афин оставалась неизменной. Фокион занимал должность афинского стратега, а финансами руководил Ликург. Афины копили силы; не ввязываясь в войны, они строили флот, возводили укрепления. Большое внимание уделялось храмам и статуям богов, религиозным обрядам, сплачивающим народ. Ликург стремился сгладить противоречия между богатыми и бедными. Чтобы дать работу неимущим, было развёрнуто большое общественное строительство. Сами Ликург и Фокион, будучи людьми очень зажиточными, жили крайне скромно, требовали того же от других и резко осуждали роскошь. Они строго следили за соблюдением законности. Имущество, конфискованное у нарушителей, делилось между гражданами. А вот Гиперид – самый последовательный защитник афинской свободы и ярый враг Македонии – жил на широкую ногу.

Царь Филипп после каждого похода брал новую наложницу. Готовясь к персидскому походу, он женился официально, что вызвало ссору с первой женой Олимпиадой и сыном Александром. Ссору он кое-как уладил, однако во время свадебных торжеств был убит своим телохранителем. Царём стал Александр.

Когда в Афины пришла весть о смерти Филиппа, Народное собрание постановило принести богам благодарственные жертвы. У Демосфена в то время умерла дочь, но в собрание он явился в праздничной одежде и с венком на голове, показывая, что ставит общую радость выше личного горя.

Портрет Александра Великого (Македонского). Мраморный бюст эпохи эллинизма (II–I вв. до Р. Х). Найден в Александрии Египетской.

Смерть Филиппа возбудила новые надежды. Во всех городах Греции поднялось движение против македонян и пробудились надежды на свободу. Демосфен убеждал не отдавать гегемонию в руки наследника Филиппа, надеясь поднять снова всю Грецию и другие народы, покорённые царем. Афиняне послали посольство в Фивы и другие греческие государства с предложением союза против Македонии. Афины вступили в сношения также с персами, побуждая их немедленно начать войну с сыном Филиппа Александром. Демосфен полагал, что с наследником Филиппа, мальчишкой и дурачком, как он называл Александра, справиться будет легче. Но Александр не дал опомниться противникам и быстро подавил волнение. Его победы не сломили духа Демосфена. Он воспользовался восстанием Фив, чтобы снова уговорить Афины свергнуть иго Александра. Вопреки ожиданиям, Александр быстро покончил со своими противниками в Македонии и Фессалии и заставил греков в Коринфе признать себя вождём общегреческого войска, созданного для похода на Персию.

В Афинах царило страшное смятение: ожидали, что Александр начнёт осаду города. Однако изъявлением полной покорности удалось выпросить пощаду у победителя. Александр только потребовал у афинян выдачи Демосфена и других противников Македонии. Демосфен пришёл в Народное собрание и рассказал народу басню об овцах, выдавших своих собак волкам, после чего овцы превратились в лёгкую добычу. Себя самого и своих товарищей он сравнил с собаками, а Александра назвал волком. Афиняне выступили в защиту Демосфена, и македонский царь не стал настаивать на своем требовании. Демосфен и его друзья остались в Афинах.

В 335 году до Р. Х. распространился слух, что Александр погиб в Иллирии. Фивы восстали. Афиняне по инициативе Демосфена их поддержали. Александр вернулся, осадил Фивы и разрушил. Только заступничество Фокиона отвратило Афины от наказания. Александр после встречи с Фокионом преисполнился к нему уважения и даже заключил союз дружбы и гостеприимства. Однако от подарка в сто талантов афинянин отказался.

Ранней весной 334 года Александр во главе соединённых сил Македонии, греческих городов-государств (кроме Спарты, отказавшейся от участия) и союзных фракийцев выступил в поход против персов. Персы надеялись разжечь войну у него в тылу. Спартанский царь Агис III, получивший помощь от персов, начал войну против Антипатра, которого Александр оставил управлять Македонией. Первой восстала Фракия. Когда Антипатр повёл туда войска, спартанцы обратились к эллинам с призывом единодушно отстаивать свободу. Их поддержали большинство пелопоннесцев, но Афины остались в стороне; ни Демосфен, ни Ликург не выступили в поддержку Агиса; лишь Гиперид в Народном собрании призывал взяться за оружие и критиковал Демосфена за половинчатость его позиции. Антипатр наспех закончил войну во Фракии и со всем войском отправился в Пелопоннес. В битве при Мегалополе (331 год до Р. Х.) пелопоннесцы проиграли. Агис был ранен копьём в бедро, но продолжал сражаться, пока брошенное македонцем копьё не пробило ему грудь.

В Афинах сторонники Македонии опять подняли голову. В 330 году противники