на ночном заседании назначило, и оно же его и могло снять, после чего, лишенный всех регалий, реформатор-неудачник неизбежно шел под суд по подрасстрельной статье. Ничего подобного американцы допустить не могли, а потому все осталось шито-крыто, но вот с того момента все действия главного советского руководителя были направлены только на разрушение собственного государства и так называемых стран народной демократии.

Азербайджанцы, к которым обращался Гейдар Алиев, всего этого не знали, и не знают до сих пор, однако они, как и другие граждане Советского Союза, в полной мере ощущают последствия тех эпохальных событий. И большая их часть хотела бы сделать бывшее небывшим, отмотать все события вспять и забыть о них как о дурном сне. Присутствовала у них и некоторая зависть к дорогим россиянам, над которыми с недавних пор имеется вменяемый диктатор и вполне дееспособное правительство, налаживающее нормальную жизнь. А в Азербайджане президент тряпка тряпкой, а потому безумные дервиши от политики скачут по улицам, призывая толпы к новым кровавым беспорядкам, как будто мало было событий двухлетней давности, когда на улицах Баку стреляли в живых людей, а не в воздух.

Именно это подсознательное народное стремление в Основном Потоке почти единогласно вознесло этого человека на президентский пост, и оно же сейчас заставило опустить руки даже самых ярых сторонников войны в Карабахе до последнего человека. Зачем сопротивляться, если даже он, дорогой и любимый, говорит, что все происходящее вершится по приказу Свыше, а потому неизбежно и неотвратимо. Все те большие начальники, что еще час назад свергали президента Муталибова руками господина Эльчибея (на марши протеста такие люди не ходят), уже к вечеру придут во дворец к новому хозяину с выражением верноподданического почтения. А если не придут сами, то их на веревке притащат собственные подчиненные и силой заставят кланяться в ножки солнцеликому божеству. Восточный менталитет, он такой.

28 декабря 1991 года, 18:35 мск. Баку, президентский дворец

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

После того, как на улицах Баку никто никуда больше не шел и даже не полз, я взял за руку лидера азербайджанской нации, двух других бывших первых секретарей, а также прихватил новостную съемочную группу с местного телевидения, и отвел эту компанию в мир Великой Артании. А там на календаре четырнадцатое июля пятьсот шестьдесят четвертого года, время полуденное, поэтому солнце с ясного неба жарит, как где-нибудь в Средней Азии. Как-никак на дворе стоит Малый Климатический Оптимум, когда виноград вполне себе растет даже в Британии, чему немало удивились королева Виктория и ее люди, отправленные в этот мир на вечное поселение.

А тут стрекочут кузнечики и пахнет полынной свежестью, а вокруг чуть всхолмленная степь до самого горизонта. И посреди этого благолепия сортировочный лагерь — большой квадрат ровной травянистой земли с тентами и палатками, обтянутый по периметру заграждением из колючей проволоки. Дымят полевые кухни, авральной трудовой суетой заняты рабочие и бойцовые остроухие, под навесом тихо переговариваются магини Разума, Истины и Жизни из числа бывших мамочек Царства Света, чья очередь потрудиться наступит позже.

Сбор и доставка тел продолжаются, однако тех, кто шел в голове колонны, уже успели привезти, освободить от верхней одежды и разложить на пенках под растянутыми тентами. Подростки отдельно, студенты отдельно, боевики, у которых нашли оружие, отдельно, потенциальные вожаки и активисты Народного фронта отдельно. Если в группе школьников или студентов обнаружен взрослый среднего возраста, неважно, мужчина или женщина, то такого положено откладывать от остальных в кучку непосредственно причастных к деятельности Народного фронта.

Портал открылся поблизости от того места, где рядами выложены старшеклассники и их соученицы. Туфельки, ботиночки, школьные костюмы и платья; лица спокойные и даже умиротворенные (магини Жизни уже применили к ним заклинание, снимающее негативные последствия обработки депрессионным излучением). Местного магического фона для такой работы им хватает. Теперь эти подростки просто спят, чего не скажешь об остальном переменном контингенте этого лагеря, лишенном такой привилегии. Взрослые люди отвечать за свои поступки тоже должны по-взрослому, даже если их пригнали на этот шабаш демократии подневольно. Впрочем, если подневольность персонажа будет установлена магическими методами, то медицинская помощь ему окажут сразу, как это произойдет, а воспоминание о жуткой головной боли послужит предостережением, препятствующим дальнейшему участию этого человека в подобных мероприятиях.

Впрочем, первым впечатлением добровольных гостей это места был шок от перехода через портал в другой мир. Открывшаяся им картина совершенно не походила на декабрьский Баку. Телевизионщики по профессиональной привычке сразу же закрутили головами во все стороны, а товарищ Алиев с невозмутимым видом (умеет человек держать марку) спросил:

— Где мы, товарищ Серегин?

— Это альтернативный мир шестого века нашей эры, княжество Великая Артания в нижнем течении Днепра, — сухо ответил я.

— Но такого государства никогда не было, — возразил Абдурахман Везиров. — Я хорошо помню, что первое государство на Руси возникло только в девятом веке с подачи пресловутого ярла Рюрика.

— Раньше такого не было, а теперь есть, — сказал я. — Это был первый мир исторического Основного Потока, через который прошло мое войско. Сначала я вздрызг разгромил кровожадных находников-авар, а потом старшая дружина и народ племенного союза Антов-Артан провозгласили меня самовластным князем с правами константинопольского базилевса. Теперь живущие тут люди находятся под моей защитой, а потому разные лихие недобрые люди обходят Великую Артанию дальними дорогами. Даже пары резервных, то есть учебных бригад, дислоцирующихся тут каждое лето в тренировочных лагерях, хватает для того, чтобы гонять ссаными тряпками любое количество разной местной шелупони, а зимой тут пока не воюют. Мир и процветание я принес этой земле, а потому и каждый год все новые и новые переселенцы спускаются сюда по течению Днепра, чтобы осесть на жирных степных черноземах. Вот и вся местная история как она есть.

— Как я вижу, у вас здесь не только тренировочные, но и концентрационные лагеря, — с оттенком неприязни сказал Кямран Багиров.

— Это, гражданин Багиров, не концентрационный, а сортировочный лагерь, — жестко ответил я. — Уже послезавтра это место снова опустеет, причем процентов девяносто его временных обитателей просто вернутся по домам, а с остальными следствие будет работать в другом моем владении, где для этого имеются подходящие условия. У меня в принципе нет обычая держать за колючей проволокой пленных или заключенных. Я либо отпускаю этих людей на свободу, либо беру к себе на службу, либо передаю из рук в руки местному русскому государству и умываю руки.