class="p1">— Ну-ка, дядя, посмотрим, что ты там нахомячил.

Влил каплю энергии. На этот раз барьера не было. Пространство артефакта распахнулось передо мной, как открытый настежь сейф.

И оно было огромным.

Если в медальоне Виктора помещался чемодан барахла, то здесь был целый склад.

Я перевернул кольцо над столом и тряхнул.

Сначала посыпались мелочи: тяжёлый кожаный гроссбух с медными уголками, небольшая, но увесистая бочка из тёмного дерева, какая-то странная чаша из матового стекла. А потом…

Потом на стол обрушился персиковый водопад.

Они Стучали, катились, подпрыгивали, заполняя собой всё свободное пространство, огромные, размером с кулак взрослого мужчины, розово-золотые плоды. Их было так много, что они образовали гору и стали скатываться даже на пол. Мгновенно комнату заполнил аромат такой густоты и сладости, что у меня свело челюсти.

Запах лета, солнца и концентрированной духовной силы.

— Ого… — выдохнула Эмма, и её глаза стали размером с эти самые персики.

Я вытряхнул последнее — небольшой бархатный мешочек, который глухо звякнул. Развязал шнурок. Внутри, переливаясь перламутром, лежали жемчужины. Девять штук. Каждая размером с хороший кулак, массивная и холодная. И в глубине каждой, как муха в янтаре, сияли крошечные звёздочки — целые россыпи.

Но сейчас даже звёзды померкли перед фруктовым великолепием.

Я пересчитал высыпавшиеся плоды автоматически, профессиональным взглядом повара, оценивающего поставку. Шестьдесят пять Сниперсов, которые не стали рыбками, а остались вкусными фруктами.

— Это же… — Эмма протянула руку и коснулась бархатистой кожицы ближайшего плода. — Те самые? С праздника?

— Ага. Дядя Виктор, оказывается, был запасливым бурундуком. Всё в дом, всё в семью. То есть, в себя.

Я взял один персик. Он был тяжёлым, налитым соком, и его кожица чуть пружинила под пальцами.

— Рид! — позвал я. — Иди сюда, у нас пир.

Кот запрыгнул на стол, брезгливо перешагивая через раскатившиеся фрукты. Он подошёл к горе, понюхал вершину, и его усы дёрнулись в выражении искреннего недоумения.

В мою голову прилетел чёткий, красочный образ: огромный, сочный кусок мяса, с которого капает кровь, а рядом — перечёркнутый жирным крестом персик, словно бы говорящий: «Серьёзно? Ты предлагаешь мне… вот это? Мне, который каждый день охотится на оленей?».

Он фыркнул, развернулся к нам хвостом и ушёл на спинку высокого кресла, откуда принялся наблюдать за нами с видом кота, который окончательно разочаровался в кулинарных вкусах своих людей.

— Ну, как хочешь, — я пожал плечами. — Нам больше достанется. Эмма?

Сестру уговаривать не пришлось. Она вцепилась в персик обеими руками и вонзила в него зубы.

Хруст. Брызги сока.

— М-м-м! — она зажмурилась и замычала от удовольствия. — Ив, это… это просто космос!

Я откусил свой.

Сладость взорвалась во рту, но она была не приторной, а сложной и многогранной. Я чувствовал: нотки мёда, цветочной пыльцы, ледяной родниковой воды и чего-то ещё, неуловимого, что заставляло каждую клеточку тела трепетать. Сок тёк по подбородку, липкий и горячий от энергии.

Мы переглянулись. В глазах Эммы я увидел то же, что чувствовал сам: дикий, первобытный голод. Не желудочный, а энергетический. Тело требовало ещё.

И мы набросились на эту гору.

Час спустя.

Я лежал в кресле, раскинув руки и ноги, и чувствовал себя удавом, который проглотил слона, а потом заполировал его бегемотом. Живот был натянут, как барабан. Дышать приходилось через раз и очень осторожно.

Напротив, на диване, в такой же позе валялась Эмма. Её лицо было перемазано засохшим соком, платье в пятнах, а взгляд расфокусирован и устремлён в потолок.

На столе возвышалась гора обглоданных косточек. Мы уничтожили все персики…

— Я сейчас лопну… — прошептала Эмма, не шевеля губами. — Если я пошевелюсь, я взорвусь.

— Не шевелись, — сипло отозвался я. — Это приказ главы рода.

Прикрыл глаза пытаясь переварить всю эту громаду. Да, мы могли бы просто очистить косточки, но оторваться от персиков было просто выше наших сил.

Рид сидел на своём наблюдательном посту и смотрел на нас с молчаливым укором. «Ну вот. Говорил же. Никакого чувства меры».

В дверь постучали.

Мы с Эммой синхронно вздрогнули и тут же застонали, потому что даже вздрагивать было больно.

Дверь открылась, и в комнату, сияя румянцем и энтузиазмом, вплыла Гретта. Она толкала перед собой сервировочную тележку, накрытую серебряными крышками.

— Ужин, господа! — провозгласила она радостно. — Альфред сказал, что вы, должно быть, проголодались с дороги! Я приготовила утку с яблоками, жирненькую, пирог с потрохами и сливочный суп!

Она сдёрнула крышку с центрального блюда.

Запах жареного жира, чеснока и мяса ударил в нос.

В любой другой день я бы оценил аромат. Но сейчас, когда внутри меня бурлили съеденные персики, этот запах показался мне самым отвратительным зловонием в мире.

Лицо Эммы приобрело отчётливый зеленоватый оттенок. А я почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

— Убери… — прохрипел, махая рукой. — Ради всех богов, Гретта, убери это.

— Но… господин? — служанка растерянно моргала, переводя взгляд с горы косточек на наши страдающие лица. — Вы же… ничего не ели…

— Унеси! — пискнула Эмма, зажимая рот ладошкой. — Пожалуйста!

Гретта попятилась, гремя крышками.

— Как скажете… я… я оставлю на кухне…

Дверь закрылась. Мы выдохнули.

— Никогда больше не буду есть, — заявила Эмма.

— Будешь. Завтра. А сейчас… — я с кряхтением принял вертикальное положение. — Сейчас самое интересное.

Сгрёб со стола косточки в кучу, а потом придвинул к себе бархатный мешочек с жемчужинами и гроссбух.

— С косточками всё понятно, — я постучал пальцем по одной из них. — Внутри звёзды. Их нужно вскрыть. А вот с этими красавицами… — я подкинул жемчужину на ладони. — Тут сложнее.

Открыл книгу Виктора. Почерк у дяди был мелкий, убористый, с сильным нажимом. Это был не дневник, а бухгалтерская книга его преступлений.

Листал страницы. Даты, имена, суммы. Взятки, откаты, шантаж. Скучно. А вот в конце…

«Метод экстракции звёздной эссенции из жемчужин таланта».

— Ага, — я пробежал глазами по строчкам. — «Поместить объект в среду с предельной концентрацией духовной энергии. Время выдержки — от десяти до тридцати вдохов. Оболочка растворяется, высвобождая звезду».

Я посмотрел на бочонок.

— А вот и среда. Дядя подготовился.

Сбил обручи, снял крышку. Внутри плескалась густая, светящаяся жидкость, похожая на расплавленное серебро. Жидкая духовная энергия. Стоит наверное целое состояние, а тут у меня целый бочонок.

Вернулся к книге. Следующая страница заставила меня похолодеть.

Это был список.

«Жемчужина 1. Донор: Маркус Вэнс. Статус: мёртв. Изъято: 8 звёзд».

«Жемчужина 2. Донор: Лилия Грей. Статус: мертва. Изъято: 12 звёзд».

Имена шли одно за другим. Талантливые дети, подростки, бродячие практики. Виктор не просто коллекционировал артефакты, он охотился на людей. Выслеживал, убивал или похищал, выкачивал талант и закатывал его в