— Не каждая, — хмуро ответила женщина. — Я посылала за травницей в соседнюю деревню, так она такую цену заломила, которой у нас никогда и не водилось. Мужу не сказала: лучше под его горячую руку не попадать. Пойду, а то потеряют меня, расспросы начнутся.

Она встала и тихонько выскользнула за дверь, так же тихо закрыв его на замок.

Около двух суток Любава и Марьяна находились в комнате. Пытались лишний раз не шуметь и только в самых крайних случаях включали воду. Трактирщица приходила еще три раза, каждый раз оставляя еду. Обычно это были вареные яйца, кусок мяса, немного зелени и овощей. Уже перед самым рассветом в день отъезда женщина вывела их к крытой повозке и спрятала за мешками с кормом для лошадей. Затем закрыла еще какой-то дерюгой и прошептала.

— Вылезете только тогда, когда разрешит дед.

Казалось, время остановило свой бег и замерло. Где-то были слышны крики, голоса, ругань, но вскоре повозка тронулась — Любава вздохнула с облегчением. Дочь уткнулась матери в грудь, пригрелась и тихонько посапывала. Вскоре женщина заснула и сама, последние дни были испытанием для ее нервов.

Неожиданный крик разбудил Любаву, и она резко открыла глаза.

— Эй, ты меня слышишь? Вылезай, говорю, уже можно, — послышался старческий скрипучий голос.

Только тут травница поняла, что они стоят. Отодвинув один из мешков, она быстро ответила.

— Да, слышим, выходим.

Выбравшись из завала мешков, она взяла на руки еще не проснувшуюся дочь и пыталась приноровиться, чтобы вылезти из повозки.

— Ну куда дитё тащишь, неразумная? Пусть спит ещё, — заворчал дед, увидев ребенка на руках женщины.

Она вернулась обратно и устроила ребенка на сене, лежавшем неподалеку от мешков, затем вернулась к деду. Старик был невысокого роста, худой, с редкими волосами пепельного цвета. На нем были помятые брюки и не очень свежая рубашка с расстёгнутым воротником. Видя, что Любава пытается аккуратно слезть с повозки, подошел и, схватив за талию, поставил ее на землю. Та лишь ахнула.

— Думаешь, раз худой да немощный, то силы нет? — усмехнулся он. — Мать-природа силой не обидела, хвала богине за такой подарок. Пойдем, познакомлю тебя с главным.

Они прошли к костру, где разместилось несколько мужчин, которые разливали в кружки с котла травяной чай. Увидев подошедших, коренастый мужчина высокого роста указал кивком на место, куда можно было присесть. Он налил взвар и протянул вначале Любаве, затем старику.

— Зовут меня Тулис Фиделис, я старший каравана. Рассказали мне, что ты бежишь с девочкой, которая наполовину эльф.

Любава дернулась и попыталась вскочить со своего места, но твердая рука старика усадила ее на место.

— Не нервничай, ничего тебе среди нас не грозит, только прежде чем рожать от эльфа дитя, должна была несколько раз подумать, к чему это могло привезти. Эх, молодежь! Совсем не думаете о последствиях: она же как экзотическая диковинка среди других существ. А то, что племяшку моего спасла от смерти, за это тебе огромное спасибо.

Он протянул Любаве хлеб с большим куском вяленого мяса.

— На, перекуси, а дочери яйца вареные возьмешь. Как остановимся на ночлег, горячую похлебку сварим. Без горячего в дороге нельзя.

Когда Любава вернулась к кибитке с небольшим перекусом, Марьяна сидела на сене. Её нижняя губа немного выпятилась и дрожала, на глазах блестели слезы: ещё бы секунда — и весь лес бы услышал рёв оставленного ребенка. Увидев мать, она протянула к ней обе руки и с обидой произнесла.

— Мама, ты меня бросила!

— Не бросила, а оставила на время, чтобы принести тебе поесть, надо правильно выражаться, — ответила мама и протянула девочке два уже почищенных яйца и бокал с травяным отваром.

Уже совсем стемнело, багровое солнце скрылось за горизонтом, поступили звезды. Караван, состоящий из десяти кибиток, расположился на небольшой поляне, с одной стороны которой протекала речка, а с другой находился темный лес. Мужчины развели костер и стали готовить ужин, время пролетело незаметно. Поев горячей похлебки, все уселись возле костра и стали рассказывать местные байки. Марьяна сидела на руках у Тумира, пристроив свою голову на его груди, а Любава, собрав всю посуду, пошла к ручью.

Помыв посуду и немного освежившись, она пошла обратно вдоль леса до стоянки и услышала в шепоте листвы свое имя. Любава остановилась и прислушалась.

— Кто здесь? — спросила она.

Из леса вышел мужичок, очень похожий на лешего, но более молодой и с глазами цвета морской волны.

«Как интересно, — подумала женщина, — мой леший с ярко-зелеными глазами, а у этого — цвета морской волны: видимо, от протекающей рядом речки».

— Правильно думаешь, травница, — усмехнулся он. — Леший, который покровительствует тебе, попросил всех своих братьев помочь в пути. Предупреждаю, что рядом находятся люди, которые занимаются разбоем на дорогах. Предупреждаю тебя, хотя это не в наших обычаях, что они собираются ночью напасть на вас. Их восемь человек. Когда будете отъезжать, шепни — открою самую короткую дорогу до города.

— Спасибо, леший. Прости, что без гостинца. Думала, уже все в спячку ушли, — сказала она и сделала глубокий поклон.

— Хочешь отблагодарить — сделай подношение рек, там русалки живут, пусть девушки порадуются. — Он улыбнулся. — А в спячку я ложусь чуть позже, молод еще.

Любава принесла посуду и забрала спящего ребенка из рук старшего в караване, тихо шепнув ему, что есть разговор.

Положив ребенка на сено, она вышла к Тумиру и пересказала весь разговор с лешим.

— Это подарок, что мы взяли тебя с собой, травница, спасибо за предупреждение, — ответил мужчина и быстрым шагом направился в сторону костра, где слышались шутки и дружный смех, а также велись оживленные разговоры.

Дождавшись хозяина повозки, Любава вынула из пространственной сумки бусы, которые отдала одна из сельчанок как плату за лечение, и, взяв несколько атласных лент, направилась к речке.

Глава 9

Яркие звезды отражались в черном зеркале ночной реки. Темнота настораживала, пугала и в то же время поражала и восхищала своей тайной, притягивала шелестом растений, тихими всплесками воды, шепотом ветра, ласкающего листья склонившегося над речкой дерева. Любава, осторожно наступая, чтобы случайно не споткнуться в темноте о корягу, подобралась к берегу.

— Русалка-царица,

Красная девица!

Появись, покажись,

Чудом брежным обернись!

Духов древних наяву

Я на берег призову.

Дай, земля, свои дары

Обитателям воды.

Из воды стали одна за другой появляться девушки, одна краше другой. Длинные густые волосы, белоснежные платья и грустные лица, в которых застыла тоска от неразделённой любви.

«Ой-ой-ой, у меня столько подарков нет», — подумала