— Мам, это Рома, — я отстранилась и кивнула на него. — Роман Шереметьев. Я тебе рассказывала.

Мама посмотрела на него. На его дорогое пальто, на часы, на машину внизу. В её глазах мелькнуло что-то сложное — смесь восхищения, страха и настороженности.

— Здравствуйте, Ирина Сергеевна, — Рома шагнул вперёд и протянул руку. — Очень рад познакомиться. Катя столько о вас рассказывала.

Мама пожала его руку, немного растерянно.

— Проходите, чего на пороге стоять. У меня пирожки с капустой, с картошкой... Катя, ты же любишь с капустой?

— Люблю, мам, — улыбнулась я, проходя в коридор.

Квартира показалась мне маленькой. Смешной. Потолки низкие, обои старые, мебель ещё бабушкина. Рома в этой обстановке смотрелся как космонавт, случайно залетевший в сельский клуб.

Но он вёл себя идеально.

Сел на старый диван, который продавился под ним чуть не до пола, взял пирожок, похвалил, попросил добавки. Расспрашивал маму о её здоровье, о жизни, о работе. Слушал. Кивал. Не смотрел на часы, не морщился от запаха старого дома.

Я смотрела на него и влюблялась заново.

— Ирина Сергеевна, — сказал он, когда мы допили чай. — Я хочу поговорить с вами серьёзно. О вашей операции.

Мама замерла с чашкой в руках.

— Катя говорила...

— Я всё знаю, — кивнул Рома. — Я уже договорился с клиникой. Лучшие хирурги, индивидуальный подход. Операцию сделаем на следующей неделе. Все расходы я беру на себя.

Мама побелела.

— Роман, это... это слишком. Мы не можем...

— Можете, — мягко, но твёрдо сказал он. — Катя — часть моей семьи. А значит, вы — тоже. Это не благотворительность. Это забота о близких. Вы примете мою помощь?

Мама перевела взгляд на меня. В её глазах стояли слёзы.

— Доченька...

— Мам, — я взяла её за руку. — Всё хорошо. Правда. Он хороший. Самый хороший.

Она помолчала, потом выдохнула и кивнула.

— Спасибо, Роман. Спасибо...

— На здоровье, Ирина Сергеевна, — он улыбнулся. — А теперь расскажите мне про Катю в детстве. Она говорила, что рисовала на обоях?

— Ой, не говорите! — мама всплеснула руками, и напряжение наконец отпустило. — Она мне всю стену в зале разрисовала! Цветочки, зверюшки... Я ругалась, а теперь те обои жалко, честное слово...

Я закатила глаза, а Рома засмеялся.

— Обязательно посмотрю. Ещё не содрали?

— Да что вы, нет! — мама встала. — Пойдёмте, покажу...

Я осталась на кухне одна, слушая их голоса из зала. Мамин смех. Ромин низкий, спокойный голос. И чувствовала, как внутри разрастается что-то огромное, тёплое, настоящее.

Моя семья.

Наконец-то у меня есть семья.

Вечером, когда мы уезжали, мама долго стояла у подъезда, махала рукой и утирала слёзы.

— Всё будет хорошо, — сказал Рома, накрывая мою руку своей. — Я обещаю.

Я кивнула, не в силах говорить.

И мы поехали обратно — в Москву, в наш дом, к Лизе, к нашей новой жизни.

Глава 10

Роман

Я думал, самое сложное позади.

Правда раскрыта, с мамой познакомились, Лиза счастлива, Катя рядом. Всё как в тумане, как в сладком сне, из которого не хочется просыпаться.

Я забыл, что жизнь — не сказка. И что у любой сказки есть тёмный лес.

Она появилась на пороге моего офиса во вторник, когда Катя была дома с Лизой. Секретарша зачем-то пустила её, хотя я чётко давал указания — никого без записи.

— Ромочка, — проворковала она, вплывая в кабинет. — Как же давно мы не виделись!

Виктория.

Моя бывшая. Та самая светская львица, которая пыталась вернуть меня после смерти жены, а когда поняла, что не выходит, ушла к какому-то нефтянику и периодически напоминала о себе то сообщениями, то внезапными визитами.

— Вика, — я даже не встал. — Ты что здесь делаешь?

— Соскучилась, — она грациозно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу. Юбка, разумеется, задралась до неприличия. — Проезжала мимо, думаю, дай зайду, проведаю старого друга.

— Мы не друзья, — холодно ответил я.

— Ой, брось, — она махнула рукой, и в воздухе поплыл тяжёлый запах её духов. — Слышала, у тебя появилась какая-то нянечка? Поговаривают, даже в доме живёт?

У меня внутри всё сжалось.

— Откуда?

— О, милый, Москва — большая деревня, — усмехнулась она. — Все всё знают. И знаешь, мне даже интересно стало. После Леночки ты никого близко не подпускал. А тут какая-то девка из провинции, без роду, без племени... Что, правда настолько хороша?

— Вика, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Тебя это не касается. И если ты пришла просто посплетничать, то свободна.

— Ой, какие мы грозные, — она тоже встала, подошла ближе, провела пальцем по моему галстуку. — А помнишь, как раньше было? Как мы с тобой...

— Не помню, — я отстранился. — И тебе советую забыть. Всего хорошего.

Она замерла, посмотрела на меня с каким-то странным выражением — смесь обиды и злости.

— Зря ты так, Рома. Девки из провинции они такие... падкие на деньги. Как бы ты не пожалел.

— Вон, — сказал я тихо, но так, что она вздрогнула.

Вика фыркнула, развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я сел обратно в кресло и провёл рукой по лицу.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

Я не рассказал Кате про Вику. Просто не видел смысла — она была из прошлой жизни, из той, где я был холодным и мёртвым. Но теперь... теперь эта змея могла выползти и ужалить.

Вечером я вернулся домой позже обычного. Катя сидела в гостиной с Лизой, они читали книжку. При моём появлении Лиза взвизгнула и понеслась обниматься.

— Папа пришёл! Папа, смотри, что мы нарисовали!

Я посмотрел на Катю поверх головы дочери. Она улыбалась, но в глазах была тень. Тревога. Вопрос.

— Я сейчас, — сказал я, чмокнув Лизу в макушку. — Иди, дорисовывай.

Когда Лиза убежала, я подошёл к Кате, сел рядом.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— Откуда ты знаешь, что случилось?

— У тебя лицо, — она коснулась моей щеки. — Ты напряжён. Рассказывай.

Я вздохнул.

— Ко мне сегодня приходила бывшая. Виктория.

Катя замерла.

— И?

— И ничего. Я её выгнал. Но она... она знает про тебя. И, судя по всему, настроена недружелюбно.

Катя помолчала.

— Она красивая?

— Кто? — не понял я.

— Виктория. Она красивая?

— Катя, это неважно...

— Важно, — перебила она. — Я хочу знать.

Я посмотрел на неё. В её глазах была неуверенность. Та самая, с которой она смотрела на меня в первые дни, когда боялась разоблачения.

— Да, — ответил я честно. — Она красивая. Модельная внешность, дорогая одежда, идеальный макияж. Всё, что принято считать красивым в моём мире.

Катя опустила глаза.

— А я? Я же... я простая. Из провинции. Без денег, без связей, без...

— Катя, —