если вдруг самоликвидируется организация графа Мозельского, то это сразу насторожит государя. Не может просто так взять и пропасть огромное дело, составляющее приличный кусок криминального Петербурга. Вернее, может, но его обязательно кто-то должен прибрать к рукам. И кто это сделает быстрее всех? Император, конечно! Получается, мы усилим его!

Или вы рассчитываете устроить передел территории между крупными бандами, ранее входившими в организацию графа Мозельского? По мне, плохая идея, льющая воду на мельницу Тёмного Князя. Поэтому я искренне считаю, что исчезновение Вячеслава Дмитриевича необходимо отложить до лучших времён, создав ему нормальное алиби.

— Браво, — несколько раз без намёка на иронию хлопнул в ладони полковник Краснов. — Родион, ты сейчас тезисно выложил все те мысли, что мы пытались понять и принять за не один час труднейших переговоров.

Именно так всё и обстоит. Потеряв графа Мозельского, мы лишаемся важнейшего инструмента, способного влиять на теневую жизнь столицы. Это недопустимо. Но и оставлять Вячеслава Дмитриевича на съедение Тёмному Князю нельзя.

Во-первых, граф контролирует обширный участок железных дорог. Значит, его обязательно возьмёт под свой контроль Павел Четвёртый. Во-вторых, как императору легче всего перехватить главенство в криминальной организации Мозельского? Лично уничтожить или подчинить себе главаря. Так что пора Вячеславу Дмитриевичу уйти со сцены. Ну, а кто займёт его место? Родион Иванович Булатов.

— Чего⁈ — аж поперхнулся я. — А вы, часом, не перегрелись на зимнем солнышке⁈ Руководить такой махиной и одновременно преподавать я не смогу! Обязательно где-нибудь да проколюсь!

— Руководить и не надо, — пояснил Мозельский. — Вернее, надо, но весь мой опыт к твоим услугам. Тем более до поры до времени мы будем сидеть тише воды, ниже травы. Укрепляться внутренне, без особых внешних проявлений.

— Всё равно считаю это авантюрой!

— Успокойся, — жёстко произнесла Ярина. — Иного выхода просто нет. Коль до Рождества не управимся, то по всем прикидкам, Павел Четвёртый доберётся до нашей организации. И если не раскроет её полностью, то ополовинит точно.

— Светлана Кузьминична, я всё понимаю, но у меня слишком мало часов в сутках, а разорваться на несколько маленьких Родиончиков я не смогу.

— Не забывай, что ты не один. Справишься. Это не обсуждается.

— Хорошо, — сдался я. — Но вы предупреждены. Если что-то пойдёт не так, уж не обессудьте. И ещё. Помощничков много, а отдуваться мне. Поэтому некоторые решения буду принимать, не советуясь с вами. Только так и не иначе. По каждому действию бегать за одобрением не намерен.

— Тактические вопросы можешь решать сам, — внёс поправку Аничков. — Это нормально. Тем более, минимум до лета будешь жить в почти автономном режиме. А вот стратегические задумки выноси на обсуждение. Княгиня Ярина передаст их нам.

Домой я вернулся за полночь. Голова пухла от информации, что дал не только Мозельский, но и остальные заговорщики. Кажется, все они немного напуганы. Я не знаю всех подводных камней их отношений с императором, только явно всё идёт не по плану. Тёмный Князь переигрывает своих противников? Думаю, что пока нет, но вскоре подобное должно произойти. Вот и засуетились все, выставив наивного Родиона Булатова на первый план.

С одной стороны, всё верно делают, если учитывать задачу по нейтрализации Павла Четвёртого. Но и мне моя шкурка тоже дорога. Так что я послушным болванчиком покивал, слушая умных дядей, но плясать исключительно под их дудку не собираюсь.

Да и Алтайская Ведьма, проводившая меня до экипажа, явно на это не рассчитывает. Иначе бы не сказала напоследок странную фразу:

— Родион, беда в том, что все они предсказуемы. Не совершай чужих ошибок. Помни: кто больше всех головой рискует, тот и правила устанавливает.

Именно этим я и собирался заняться. Дождавшись вечера пятницы, я отправился на встречу с Мозельским. Граф ждал меня в одном из складов на окраине столицы. Вернее, сейчас Вячеслав Дмитриевич был не графом, а главарём серьёзной банды, промышлявшей оружием, контрабандой, различными финансовыми махинациями и торговлей тем, за что точно светит каторга.

В просторном помещении собралось много народу. Все, как и мы с графом, были в масках, чтобы не показывать своих лиц.

— Господа, — начал разговор Мозельский. — Сегодня я хочу представить вам своего заместителя. Можно сказать, правую руку. Отныне со всеми вопросами обращаться исключительно к нему. Я же временно ухожу в тень.

— И что енто за хлыщ такой? — перебил графа явно мужицкий голос, не имеющий в своих венах дворянской крови. — Ворон, мы к тебе со всем почтеньицем, конечно, но пришлых привечать не по понятиям получается.

— Господин Жук — показал на меня Мозельский, — не пришлый. Он давно уже в теме. Считайте его моим преемником. Я, конечно, хочу прожить долго и счастливо, но все мы не застрахованы.

— Господин Ворон, — подал голос ещё один из присутствующих, явно имевший зачатки воспитания, — я никогда не оспаривал ваши решения, но в этот раз вынужден согласится с Оглоблей. Дела нужно вершить с теми, кто давно проверен. А этот, извините, Жук взялся из ниоткуда. С ним работать отказываюсь. В конце концов, чем я хуже его? Почему преемником выбрали не меня? Или мало выгоды приношу? Вряд ли! Мои люди исправно пополняют вашу казну.

— Согласен с вами, Погон. Здесь, бесспорно, собрались уважаемые и очень ценные для нас люди. Только беда всех в том, что у каждого свой интерес и своя территория. Нужен человек, который сможет учитывать интересы всех. И господин Жук для этого подходит.

— И всё же я категорично заявляю, что не стану под ним ходить.

— Верно! Да! — раздались голоса из зала. — Выбирай из своих!

— Заткнулись! — проорал я, перекрывая общий гул. — Я не господин Ворон, поэтому терпеть всякую, прости господи, демократию не буду! Есть что конкретно предъявить — предъявляйте! А если нет, то засуньте свои языки в задницу соседа!

— Да он ещё и сопляк, судя по голосу, — не унимался Погон. — Нет, братцы, дальше мне с ним не по пути.

Бандит поднялся и направился к выходу. Ещё несколько главарей последовали его примеру.

— Родион, — тихо сквозь зубы процедил Мозельский. — Зачем вы влезли раньше времени? Кто вас просил? Ещё немного и я бы всех уговорил.

— Я влез, потому что вы меня попросили взять под контроль ваших пёсиков. А они признают исключительно силу.

Не став дальше препираться с Вороном-Мозельским, я вошёл в ускорение и быстро переместился к дверям.

— Господа. Я вас не отпускал. Более того, отпускать не собираюсь. Так что либо вы послушно сядете на свои места, либо ляжете на пол. Встать с него уже не получится. Считаю до трёх.

— Борзый паренёк, — сплюнул мне под ноги внушительных