Целительница из иного мира - Вивьен Ламур

Целительница из иного мира

Глава 1

— Дыши, девка, дыши!

Первое, что я почувствовала – адский холод. Ледяной, пронизывающий до самых костей. Он был повсюду: в тяжелой, мокрой тряпке на плечах, в невыносимой тяжести в груди, будто на меня рухнула бетонная плита.

Я лежала на чем-то жестком и неровном. Камни впивались в спину. Горло и легкие пылали: не метафорически, а по-настоящему, выжигаемые какой-то проглоченной дрянью. Я попыталась вдохнуть, и мое тело выгнулось в мучительном спазме. С шумом и хрипом я изрыгала из себя воду. Соленую, с привкусом тины и чего-то совершенно чужого.

Голос доносился сквозь навязчивый шум в ушах, будто из-под толщи воды.

— Дыши, уже!

Широкая, шершавая ладонь снова с силой ударила меня по спине. Новый поток ледяной воды хлынул из горла, и на смену ему пришел короткий, захлебывающийся вздох.

Я открыла глаза. Мир плыл. Надо мной нависало темное, обветренное лицо с густой бородой. В глазах тревога. Где-то рядом мерцал факел, слепя и заставляя щуриться. Мокрые камни, длинные, пляшущие тени. Я не понимала, где я. Этот берег, эти голоса, этот густой запах дыма, рыбы и мокрого дерева – все было до паники чужим.

В мозгу пронеслась вспышка. Яркий свет фар, визг тормозов, удар, темнота. Ледяная вода, заливающая салон такси. И последняя, идиотская мысль: «Как нелепо... Спасала людей, а сама в такой банальной аварии».

Вердикт: клиническая смерть. Но почему я все еще чувствую этот леденящий ужас и беспомощность?

— Анна! Слава Свету, ты жива! — прорычал над ухом тот же голос. — Глупая девчонка! Зачем же ты в воду-то пошла, а? Совсем ума рехнулась?

Я замерла. Он говорил не по-русски. Но я понимала. Каждое слово. Это был не английский и не знакомый мне диалект. Что-то грубое, архаичное. Но мой мозг воспринимал это как родное. «Как?» — пронеслось в голове. Латынь, термины, английский для статей – все это было там, под рукой, но речь этого человека мое сознание обрабатывало на каком-то автономном, доселе неизвестном уровне.

Я попыталась что-то сказать. Спросить «Где я?». Но из моего горла вырвался лишь сиплый, чужой голос, который прохрипел на том же странном наречии:

— Отстань...

Ужас пришел не от слов, а от осознания, что это мой голос. И говорит он на этом языке легко и свободно.

Паника, холодная и острая, заставила меня сесть. Я взглянула на себя. На мне была не та дорогая шерстяная юбка и шелковая блузка, в которых я ехала с конференции. Длинная, грубая рубаха из самого примитивного льна, промокшая насквозь, липла к телу. Я судорожно стянула ее с плеча, пытаясь отдышаться, и увидела кожу. Худую, бледную, почти детскую.

Я подняла руки. Дрожащие, синеватые от холода. Но разве это мои длинные, умелые пальцы, годами тренированные для ювелирной работы с микроинструментами в ушах и гортани? Нет. Короткие, невзрачные пальцы с красными, потрескавшимися ладонями и обломанными ногтями, в которых была въевшаяся грязь. На подушечках грубые, желтоватые мозоли.

Это не мое тело.

Мысль ударила с такой силой, что меня снова затрясло, теперь уже не от холода.

— Сиди смирно, дуреха! — мужчина снял свой пропахший дымом и рыбой камзол и грубо накинул мне на плечи. — Я чуть сердце не выплюнул! Ты ведь плавать не умеешь! Все знают, что не умеешь! Идея у тебя, вижу, была крепкая: с моста сразу на стремнину. Хорошо, я сети ставил неподалеку, успел...

Он думал, что я пыталась покончить с собой. Эта «Анна», чье тело я теперь занимала. Что за жизнь у нее была, если первая мысль спасителя – суицид?

Мозг, уже за пределами ужаса, перешел в профессиональный режим. Самооценка: тяжелая гипотермия, риск аспирационной пневмонии, шок. Пациент стабилен, но критичен. Оценка спасателя: мужчина, лет пятьдесят, физически крепкий. Хронический дерматит на руках, запущенная стадия. Действует уверенно.

Я попыталась встать, чтобы доказать себе, что еще что-то контролирую. Ноги подкосились. Прежде чем я рухнула обратно на камни, незнакомец легко, как перо, подхватил меня на руки.

Унижение затопило меня с головой. Я, Мария Чехова, один из лучших лор-хирургов столицы, которая могла десять часов кряду проводить микроскопические манипуляции на слуховых косточках, сейчас беспомощно болталась на руках у незнакомого мужчины, как ребенок.

Он понес меня по темной, ухабистой улице. Мимо проплывали темные силуэты деревянных лачуг. Ни одного электрического фонаря. Только луна и свет из редких окон. Воздух был густым от запахов, которых в моем городе не было уже сто лет: навоза, перегноя, дыма и человеческих нечистот.

— Ничего, Аннушка, ничего... — бормотал он, и его голос на мгновение смягчился. — Отогреемся у Марты. Бабка твоя, небось, места себе не находит. Больше так не делай, слышишь? Жизнь она... она одна, какой бы тяжкой ни была.

Я зарылась лицом в его грубый камзол, пытаясь заглушить запах рыбы и хоть как-то согреться. Потом подняла голову и увидела небо. Не засвеченное огнями мегаполиса, а черное-черное, усеянное миллиардами незнакомых, невероятно ярких звезд. Ни одного знакомого созвездия.

Вот и приехали. Клиническая смерть – не финиш, а пересадка. И судя по всему, мой рейс следовал прямиком в суровую историческую драму.

Глава 2

Мысль пронзила сознание, острая и ясная, сквозь ледяную пелену шока: «Ты ничего не знаешь. Ни об этом месте, ни об этих людях, ни о той, чье тело теперь твое. Это смертельно опасно».

Инстинкт выживания, тот самый, что заставлял хладнокровно принимать решения в операционной, когда счет шел на секунды, снова включился. Нужна легенда. Простая и правдоподобная.

Я сделала глубокий вдох, заставив дрожь в теле стихнуть, и подняла взгляд на незнакомца, который нес меня, как куль с картошкой.

— А ты вообще кто? — мой голос, все еще сиплый, прозвучал громче и четче, чем я ожидала.

Мужик аж приостановился. Он посмотрел на меня внимательно, пристально, так, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В его взгляде было не только недоумение, но и какая-то тяжелая, усталая догадка. Он вздохнул, и в этом вздохе слышалось разочарование, смешанное с жалостью.

— Ну не зря тебя все Убогой кликали, — пробормотал он почти про себя. — Так теперь и вовсе… Память, что ли, отшибло после прыжка в воду? Надо думать, вода холодная, да и испугалась… Элайджа я. Сосед