вот следующая беседа, сначала невнятная и совсем тихая, заставила меня напрячь слух. Двое мужчин в строгих нарядах и с расстегнутыми верхними пуговицами белоснежных сорочек непринужденно ужинали, приправляя еду прозрачной жидкостью в запотевшем графине.

— Ну и чего, Дмитрий Михайлович, верное дело! Сейчас там переполох такой, что половину вынеси, никто не заметит! — сказал тот, кто сидел слева от меня.

— Подумаешь, проверка пришла, не заливай. Ну посмотрят они свои бумажки, потом пухлый конверт из рук в руки передадут и все, вот такая проверка. И даже если все, как ты говоришь, охраны там будь здоров.

Охрана, вынести, пухлые конверты? Я озадаченно рассмотрел двух собеседников. Оба рыхлые, невнятные, сразу видно, кабинетные работники. И меня удивляло даже не то, что они говорят без полога тишины, а что они такое обсуждают в моем любимом трактире. Да там на вывеске мой профиль как почетного гостя! Идиоты.

А разговор тем временем продолжался.

— Послушайте, Дмитрий Михайлович, зря вы так. Тот банк он же центральный, их проверять будут так, что сотрудники из окон прыгать будут, пихая на лету документы себе в… — левый сильно понизил голос, что мне пришлось применить магию. — Короче, дело верное. Вы со мной или нет? Не забудьте, что в случае отказа, я с вами делиться не собираюсь.

— Но я же вам предоставил всю информацию!

— Я за нее заплатил, все честно.

— А я ведь вас сдать могу, Михаил Андреевич, вы это понимаете? Встану, пойду…

— Да куда вы пойдете? Еще скажите, что к самому господину архимагу! Не смешите меня! Вы же в этой истории по самые уши. Сдадите меня, я сдам вас.

Официантка с тарелками тенью выросла возле моего столика и начала сервировать. Вид жареных ребрышек, да с квашеной капусткой и ароматным соусом приковывал взгляд, но те двое могли в любой момент встать и уйти. Я втянул в себя пряный запах мяса и поднялся, активировав теплую завесу над блюдами.

А в следующий момент уже стоял в другом краю трактира рядом с заговорщиками.

— Так что вы хотели мне сказать, Дмитрий Михайлович? — ласково спросил я одного из них.

Дальше я стал свидетелем немой сцены с элементами стремительного выбеливания как лиц, так и волос двух кабинетных крыс.

— Я слушаю, и очень внимательно, — я улыбнулся. — Центральный банк, говорите? А кем вы там служите?

— Это все он придумал! — взвизгнули они. синхронно показав друг на друга пальцами.

— А это дознаватели будут выяснять. Кто, с кем, когда и почему. А пока за вами придут, посидите здесь.

Воздушная плеть юркой змеей пригвоздила их к лавкам, заставив резко втянуть в себя воздух и застыть истуканами.

А я отправился за свой столик, где к моему заказу добавился кувшин с квасом. Официантка, внимательно наблюдавшая за происходящим, вновь оказалась у моего столика.

— Господин архимаг, все ли вас устраивает?

— Устраивает все. Отправьте за начальником стражи во дворец, пусть заберет этих красавцев.

— Будет исполнено в лучшем виде.

И испарилась, оставив меня наедине с вкуснейшими ребрышками. Давно я не получал такого удовольствия от простого поглощения пищи. Даже вынужденная задержка в столице раздражала уже не так сильно.

Однако у вселенной были другие планы.

Едва я успел съесть половину, как в трактир буквально вкатилась очень полная женщина. Ее голос, помноженный на лишние килограммы, гулко разносился по всему помещению.

— Господин архимаг! Он здесь? Мне срочно нужно с ним поговорить! Срочно!

Успею сменить личину или нет?

Нет, на меня уже все смотрят. Точнее, переводят взгляды с меня на незнакомку, во взглядах всех читалось лишь одно: «кому в здравом уме хватило смелости оторвать меня от еды⁈»

Перед голосящей женщиной мигом оказалась официантка. Она спешно загородила проход в основной зал. Но ее стройное тело не смогло противостоять той, что срочно нужно было меня увидеть.

— Господин архимаг! Только вы мне можете помочь! Прошу вас!

Женщина застыла возле моего столика, а потом бухнулась мне в ноги, давая мне минуту, чтобы дожевать и рассмотреть ее. А выглядела она еще нелепее, чем вела себя: вычурная высокая прическа в виде здоровенного яйца на голове, плотное фиолетовое платье с многочисленными завязками, которые делали похожей ее на ветчину из осьминога, и боевой раскрас с блестками на лице. Таких нужно в стан врага пускать для полной деморализации личного состава.

Настроение стремительно портилось.

Я с тоской посмотрел на недоеденные ребрышки, горку капусты и вздохнул.

— Что такого могло произойти, раз вы меня оторвали от законного ужина?

Голова незнакомки покачнулась и поднялась. Накрашенный густым фиолетовым цветом глаз скосился на нарезанную буженину, скользнул по запотевшим бокам кувшина с квасом, а потом моргнул.

— Не велите казнить! Велите слово молвить!

— Почему нельзя просто записаться ко мне на прием? Послать обращение? Отправить письмо, в конце концов?

— Господин архимаг! Только вы мне помочь сможете! Только вы!

Эта шарманка меня порядком достала. Но любопытство взяло вверх.

— Садитесь.

Женщина поняла меня буквально и, извернувшись гусеницей, уселась на полу, с надеждой поглядывая на меня. В таком позе она еще сильнее напоминала мне обитателя океана. Теперь на нас смотрели все, сидящие в трактире. Надо будет сделать себе здесь отдельный кабинет, с выходом на улицу. Нет, не вариант, тогда проще заказывать еду прямо во дворец, хотя есть на рабочем месте я ненавидел.

— За стол садитесь, — с нажимом сказал я.

Осьминожка снова зашевелилась и переползла на стул, а потом уставилась на меня, хлопая длиннющими густыми ресницами. Я приподнял брови, мол, рассказывайте.

Она не поняла, продолжая смотреть то на меня, то на мою еду.

— Вы голодная?

— Нет-нет, что вы. Я на диете.

«Ага, на трех сразу, потому что одной не наедаюсь», — ворчливо подумал я.

— Что вас привело в этот трактир?

— Господин архимаг! — ее густой голос заполнил сразу все пространство. — Только вы можете мне помочь!

— Это я уже слышал, к делу переходите, — я с немалым сожалением сдвинул тарелку на край и вытер руки. — Кто вы такая?

— Баронесса Блохина Людмила Викторовна, мать Тамары Юрьевны.

Посетители трактира навострили уши, старательно делая вид, что продолжают есть. Сдерживаясь из последних сил, я не закатить глаза и поставил полог тишины.

— И что вы хотите, Людмила Викторовна?

— Признайте, что Илья — ваш сын, а не Бережного!

— Боюсь,