Подожду немного. Подполковник уйдёт через двадцать минут, когда эти прибегут. Только бы тащились быстрее, ленивые, как телята. И только бы Агнесса не улетела. Она ведь что птица вольная.

Так и уснул!

Пробудился, вскочил, как ошпаренный. Потому что уже полдень!

Конь на месте, травку щипает. В груди стремительно холодеет, букета в седле нет!

Заметался вокруг. Таких цветов здесь и в помине не растёт! Как я такой красивый теперь добуду⁈

— Сожрал что ли⁈ — Трясу коня за ремни и с отчаянием в голосе браню. — Это ж не тебе, ну морда, погоди у меня.

— А кому? — Раздался голос Агнессы за спиной!!

Развернулся с сердцем, набирающим обороты. Рот раскрыл, аж задуло туда.

Девушка метрах в шести в чёрном мундире стоит с опущенной головой, как раз на утерянный букет у своих ног смотрит.

Медлю, слов связать не могу. Куда–то из головы все мысли вылетели. А она всё ждёт, статуей встав практически по стойке «смирно». Лицо волосами завесила, и не ясно, что выражает оно.

Растерянность подавив, всё же ответил:

— Вам вёз, сударыня.

— И с чего вдруг решили? — Спрашивает, не шевелясь.

— Захотелось, — ответил, ощущая неловкость. И спохватившись, двинулся букет поднимать.

По дороге споткнулся о корягу и вперёд полетел!

— Осторожно! — Вскрикнула и навстречу рванула так быстро, что я и вякнуть не успел, а она уже поднырнула, чтобы поддержать снизу.

Но явно не учла инерцию и мой вес.

Сбил её с ног, толкнув в районе пояса. И готов был уже навалиться всем весом, но успел выставить в стороны руки и опереться на них. В лежачем положении её чёлка разошлась в стороны, открывая самое заветное. Моё лицо нависло над её открытым, светлым, прекрасным личиком. Ошарашенным настолько, что глазища вытаращила и ротик приоткрыла, не смея дышать. С такого ракурса Агнесса невероятно обворожительна. Сложно поверить, что существуют настолько красивые девушки. Такой необычный разрез глаз с лёгкой раскосостью, идеальная форма бровей над россыпью изогнутых ресниц, слегка вздёрнутый аккуратный носик и алые, манящие губы, что нежные лепестки роз — всё это будто произведение искусства самой природы. Её лучшее творение.

И взгляда оторвать невозможно. От глаз, затем от губ, которые шепчут неуверенно:

— Полно глазеть. Слезайте, сударь.

Опомнился. Совсем голову потерял на ней разлёживаться.

— Простите, — шепчу в ответ и начинаю подниматься, замечая, что её ноги разведены немного и согнуты в коленях. Руки тоже раскинуты в стороны, будто она внезапно сдалась под моим напором, сама от себя не ожидав подобного.

Мда, прижал бы я её знатно, если бы не догадался опереться.

Поднялся, ей руку подал. Снова наши взгляды встретились.

— Сама, — отвечает строго, будто не желает, чтобы касался её ладони.

— Что ж, сударыня, не смею настаивать, — говорю и поднимаю букет.

И тут же недоумеваю, как она так быстро поднялась на ноги.

— Это вам, леди Агнесса, — говорю, протягивая цветы.

Принимает неуверенно и неуклюже, обеими руками ухватив за верх. Молчит, рассматривая. Практически в них уткнулась. Хм, даже не думал, что так отреагирует, даже, когда сюрприз не удался.

— Вы не подумайте, я… — начинаю.

— Я ничего и не думаю, что вы, корнет, — спешит ответить, опуская цветы и глядя на меня исподлобья через локоны чёлки.

В этот момент борюсь с желанием подойти и обнять её.

— Нет, вы не поняли, — продолжаю и чувствую, что отдышаться после слов не могу. — Вчера я не ездил ни по каким барышням.

— Мне какое дело, — выдаёт с нотками обиды.

— Вот как? То есть никакого? — Отвечаю не в силах скрыть укор.

Молчит. Отворачиваюсь от неё и смотрю в сторону залива. Ветерок в лицо дует, тревожа листву, которая шелестит, будто дождик шумящий. Вроде спокойно, но веет прохладой. Я мечтал побыть с ней вдвоём. И вот она свершилась, эта мечта. А я боюсь признаться, потому что не мыслю получить отказ.

И эта пытка, мученье, тоска по девушке, даже когда она здесь… Хотел ли подобного?

— Это же вы вчера кричали моё имя у аэродрома? — Раздаётся тихо и вдруг так чувственно.

Мне кажется, что ей с моим затылком говорить значительно легче. Что ж. Раз так ей комфортнее со мной общаться, решил не оборачиваться.

— Да это был я, — признаюсь.

— По вам стреляли, — выдаёт с претензией.

— И, тем не менее, я цел.

— Зачем вы хотели меня видеть? Стоило так рисковать?

— Стоило.

— И это всё, что можете ответить? — Удивляется ещё.

— Нет. Я много чего могу вам ответить, но боюсь, что вы не ответите мне.

Не ответите взаимностью.

Вздохнула.

— Вы плохо спали ночью? — Спрашивает вдруг деловито и участливо.

— С чего взяли? — Насторожился.

— Вы проспали почти три часа на земле.

— Откуда вы… — запнулся, потому что стало стыдно.

— Простите, я не осмелилась вас разбудить, — выпалила.

Она что смотрела за мной, пока сплю⁇!

— Мне очень неловко. Я увидел вас в обществе товарища и решил дождаться.

— Дождаться чего? — Спрашивает с неожиданной иронией.

— Когда вы будете одни.

Усмехнулась! Вздохнула.

— Ваш подполковник так гоняет новобранцев. Что к нему страшно подходить. Заставит ещё отжиматься, — решил отшутиться.

— Так ведь сильно вы хотите говорить о нём? — Спросила с улыбкой, которую я кожей почувствовал. И сам воспарил.

Агнесса улыбается. Как мне хочется увидеть её улыбку. Но я всё стою, не решаясь обернуться, ибо боюсь разрушить нашу связь.

— Знаете, Андрей, — начала говорить с волнением. — Жизнь научила меня не привязываться к людям. Но так случилось, что нечто выше моей воли. Оказывается, не нужно много времени, о чём и не ведала даже. Я скажу, как есть. Ибо бывает, что возможности больше не сыскать. Андрей… Я дорожу каждым мигом… проведённым с вами. И каждым мигом, когда мои мысли о вас. Но когда сажусь в кабину меха, мои мысли только о враге. И смерти. Их, своей… всех, кого защищаю. И кем дорожу. Так рождается моя ярость. Лишь она помогает мне устоять на поле боя.

Закончила говорить. Не думал, что окажется смелее меня.

Грусть в душе. Но следом прорывается и счастье от осознания сказанного! Слепая эйфория, порыв неистового торжества. Обнять, поднять, закружить, рассмеяться на весь