что причины ее отношения крылись глубже. Может, даже дело в генах, но я не сомневалась, что таким образом она просто реагировала на ситуацию. Наверное.

Каково ей видеть своего отца рядом, зная, что он предпочел, чтобы она жила в клубе, а не с ним?

Только я подумала о том, что не могу презирать этого козла еще сильнее, как поняла, что ошибалась.

Теперь настала моя очередь скрипеть зубами.

– Они не проводят времени вместе? Никогда?

– Не считая бега со стаей и двух встреч в год, на которые ему пришлось согласиться – при условии, что она захочет этого, – нет. – Генри снова перехватил эстафетную палочку в сжимании челюстей. – Единственная причина, по которой он участвует в пробежке, – это потому, что он состоит в охране ранчо и это входит в его обязанности.

– У него нет других родных здесь, которые могли бы взять ее к себе? – Я подумала о блондинке, которая работала в закусочной.

Лицо Генри помрачнело.

– Они отказались.

Я поморщилась. Мне так сильно захотелось обнять Агнес, что сжалось горло.

– И поэтому он ведет себя так по-свински с тобой? Потому что ты для нее больше отец, чем он?

Тело Генри напряглось, и я увидела, как он переводит взгляд с одного моего глаза к другому и обратно. Его губы вытянулись в почти прямую линию.

– Ну… – Он выглядел так, словно ткнул кончиком языка в щеку. – Причина не только в этом, но я уверен, что отчасти от этого. Он не согласен с многими нашими правилами и думает, что может управлять ранчо лучше нас.

– Значит, он всегда был сволочью? – пробормотала я.

От этого рот Генри хотя бы дернулся.

– По сути, да.

Я чуть улыбнулась.

– А где сейчас мама Агнес?

– Она не отсюда. Они познакомились, когда она приезжала в гости. Она вроде из Денвера, я не знаю. – Ему было все равно, для него это не имело никакого значения, вот что он подразумевал.

Я вздохнула.

– Что ж, теперь мне ужасно жаль ее, а этот человек… – Я подняла руку и потрясла кулаком, чтобы он понял меня без слов.

Он снова ухмыльнулся.

– Он бутылки кондиционера не заслуживает.

– Он скорее заслуживает плевка в него, – хихикнула я.

Уголок его губ приподнялся, но, как только он это сделал, выражение его лица снова стало серьезным.

– Смотри в оба с ним. Он громко лает и хорошо справляется с обязанностями охранника, но я уже разнимал их с Эни, когда они ссорились. Ты можешь и не бояться его, но мне не нравится сама мысль о том, что кто-то достает тебя.

– Со мной все будет в порядке, Пушок, – попыталась я успокоить его, но он начал качать головой еще до того, как я закончила фразу.

– Я не хочу, чтобы ты пострадала, и я имею в виду не только физически, – сказал Генри, глядя прямо мне в глаза.

Я пожалела, что вообще пошла в гостиную вместе с ними сегодня вечером. Всего этого можно было бы избежать, если бы я просто вышла, когда Доминик начал выделываться. Если бы я была мудрее.

Со стороны Генри очень мило так беспокоиться обо мне.

– Я понимаю. И постараюсь держаться от него подальше, – пообещала я.

Его лицо скривилось. Ему хотелось знать, кем же я была. Одно дело – не бояться его или Спенсера издалека, напугать болотную старуху, но ведь этот придурок был прямо передо мной. Я чувствовала запах его дыхания, и этого оказалось недостаточно, чтобы заставить меня отойти в сторону.

И чем больше я думала о произошедшем, тем сильнее это злило меня, ведь скольких людей он запугал, проделав тот же трюк, что и со мной?

Ясные оранжево-карие глаза Генри блуждали по моему лицу, а его лоб снова хмурился.

– Ты заставляешь людей беременеть, но ты также до чертиков пугаешь существ, которые в четыре раза крупнее тебя, – заявил он, мастерски не пересекая черту назойливости.

Отчасти я пожалела, что не могла отрицать этого, но раз сказал «А», говори и «Б». Я пожала плечами, чтобы задурить ему голову.

– Что-то вроде того?

Он обдумал мой ответ, поразмыслил над каждым словом, пытаясь понять, как они сочетались. Какой смысл был в них. Я не могла ответить ему, поскольку и сама не знала.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь боялся меня, – призналась я. Скорее, я не хотела, чтобы он боялся меня. Мэтти не боялся. Не боялась и Сиенна. Но они знали меня.

Генри же не говорил, что боялся меня. Но не говорил и обратного. Все, что он делал, – это наблюдал и наблюдал за мной. Через миг его губы вытянулись в небольшую прямую линию.

– Слушай. – Я понадеялась, что не пожалею о словах, которые собирались вырваться из моего рта. – Доминик может думать все, что ему угодно. Он может рисовать руны на своей двери для своего спокойствия, но… Я не хочу, чтобы меня боялся ты, Пушок. Вот и все.

Судя по тому, как округлились его глаза, мне, пожалуй, не стоило говорить подобного, но, признав это, я отчего-то почувствовала что-то вроде облегчения.

Я чуть улыбнулась ему.

– Но ты, наверное, вообще мало чего боишься, да? – В моем голосе, на моей коже, в моей душе – везде чувствовалось волнение. – Полагаю, мало кто может напугать или запугать тебя. Разве что Агнес. Иногда у меня мурашки от страха от того, как она смотрит на меня. Как уставится своим сердитым взглядом.

Только посмотрите, как я пытаюсь сменить тему разговора.

К счастью, Генри либо был в настроении проявить великодушие, либо посчитал настолько нелепой мысль о том, что он мог бояться меня, что решил поскорее забыть об этом.

– В детстве меня никогда не травили. Зато сейчас?.. – Уголок его рта подарил миру едва заметную полуулыбку, которая мне нравилась не меньше широкой. – Дети все компенсируют.

Я надеялась, что вселенная благословит его десятью жизнями за то, что он позволил мне уйти от разговора о себе.

– Полагаю, хорошо, что Данкан еще не умеет дерзить.

Взгляд Генри скользнул мне за спину, к краю двери, за которой он быстро осмотрел щенка, спящего на кровати.

– Он хороший малыш.

– Это правда, – согласилась я. Самый лучший.

Генри, сжав челюсти, снова сосредоточился на