– Мне не хотелось говорить об этом перед всеми, но старейшины захотят побеседовать с тобой о сегодняшнем визите гномов.

Ах да. Вот почему он был здесь.

– Точно. – Я выпрямилась. – Я как раз собиралась рассказать тебе о них, но потом все это произошло внизу…

– Они сказали что-нибудь, о чем мне нужно знать?

– Они сказали столько всего, что я не поняла, Пушок. – Я замолчала, перебирая в голове услышанное от гномов. – Сегодня их было двое, старейшие из клана. Они заявили, что явились, чтобы побыть рядом со мной.

Он приподнял бровь на ту минимальную высоту, которая была привычна для него, и я кивнула.

– Может, мне показалось, но, по-моему, они решили, будто я могла как-то помочь им завести детей или что-то вроде того. Потом они упомянули о моем отце – биологическом отце, не оборотне – и о том, как они считали его мертвым, но были рады узнать, что он жив, – выпалила я на одном дыхании, чувствуя себя в таком же замешательстве, как и тогда, когда состоялся этот разговор. – Я сказала, что они, вероятно, ошиблись человеком, но они заявили, что это не так. Что тот человек – это именно он.

Я прикусила щеку и выдала последнюю часть:

– Ты знал, что обсидиан не в силах скрыть магию от них?

Темные брови приподнялись еще на миллиметр. Он, должно быть, привык иметь дело с людьми на грани истерики, поскольку мой сбивчивый рассказ, казалось, совершенно не сбил его с толку.

– Я не знал этого, – решил он ответить в первую очередь.

Я вспомнила еще кое-что.

– А еще они упомянули о том, что их «братья» на юге одно время жили с моей биологической матерью, вот почему я понимаю их язык. Как это работает?

– Не знаю, – ответил Генри. – Говорят, у гномов долгая память. Мы многого не знаем. – Он помолчал. – Я как-то раз встретил человека, который умел творить с растениями такое, что ты не поверишь. Я слышал и о других созданиях, способных на вещи, которым нет объяснения, – произнес он, глядя мне прямо в глаза. – Ты помнишь мужчину, который жил через улицу от вас? С повязкой на глазу?

– О да. Знаю, кем его считали мои родители.

Генри медленно кивнул.

– Он именно тот, кем они считали его, Нина.

Этого я и боялась. Не то чтобы боялась, но…

– Ты правда так думаешь?

– Я это знаю.

Как знала и я, и все же этим догадкам не находилось подкрепления. Если этот человек совершил хотя бы половину из того, что рассказывали истории, тогда неудивительно, что его одновременно боялись и почитали. Благонамеренный бог, известный отнюдь не этим.

Мне также никогда не понять, как или почему человек, которого некогда звали Одином, очутился в крошечном городке в Нью-Мексико.

Но Генри уже заговорил о другом:

– Гномы не назвали никаких имен? – В его голосе почти прозвучала надежда.

– Нет, но они назвали его сыном ночи. – Я пожала плечами.

Генри с минуту молчал, а потом сказал:

– Старейшины спросят, о чем вы говорили. Нам придется рассказать им о том, что ты видела их, а остальное подождет.

Он просил меня солгать?

Он, должно быть, увидел вопрос на моем лице, потому что добавил:

– А знаешь что? Ты рассказала мне об этом. Этого достаточно. Если тебе хочется что-то добавить, то я не вижу, как их желание быть рядом с тобой может изменить что-то или раскрыть какую-то тайну.

Я сосредоточилась на крепкой шее, покрытой короткими темными волосками, которые ему нужно сбрить перед тем, как пойти на работу.

– Я не хочу делать то, что может испортить наше пребывание здесь, – призналась я.

– Не испортит. – Он покачал головой. – Ты ведь ни о чем не лжешь. Говорю тебе, все в порядке. Если у них возникнет какой-то вопрос, они могут поговорить со мной. Хорошо?

Скользнув взглядом, я снова встретилась с ним глазами и с наслаждением оглядела каждый миллиметр его мужественного лица, становившегося все более красивым, чем чаще я видела его.

– И я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

– Не будут, – он вроде как пообещал мне с серьезным видом. – И тебе не нужно мириться с дерьмовым поведением других людей. Никто не имеет права вынуждать тебя рассказывать им что-либо, тем более если это их никак не касается. В следующий раз скажешь мне, если будут какие-то проблемы.

Генри не попросил. Он приказал мне.

На кончике моего языка завертелось желание настоять на том, что я и сама могла разобраться с этим, но его предложение повлияло на ту мою часть, которая хотела, чтобы я нравилась ему, поэтому я просто спросила:

– Прикроешь меня? – как будто я не могла в это поверить.

Возможно, потому что и правда не могла.

Мускул в его щеке напрягся, и его прекрасные глаза прожгли мою плоть, проникнув прямо в душу.

– Прикрою, – подтвердил он.

Я учла его предложение и кивнула.

А потом он произнес слова, которые будут крутиться в моей голове, наверное, до конца моей жизни:

– Мне не нужно знать, кто ты, потому что я и так это вижу, и меня это не беспокоит, Сверчок. – Его грудь, закрывавшая меня от той сволочи несколько минут назад, поднялась и опустилась. – И в тебе нет ничего страшного, – заявил Генри Блэкрок. – Поняла?

Глава 14

Я догадалась, что что-то происходит, когда привела Данкана с Агнес в детский сад и заметила, как Паскаль робко машет мне рукой.

Судя по тому, что я узнала о нем за время, проведенное вместе, робости в нем было с крошечную косточку в человеческом ухе… если она у него вообще имелась. Я не брала в расчет тот день, когда он вел себя тихо рядом с Мэтти после встречи с Зеленозубой Дженни, поскольку что-то мне подсказывало, что тогда он лишился своей разговорчивости не из-за скромности, а от потрясения.

Однако я не придала большого значения его жесту. У меня на уме были другие вещи. Например, мои биологические родители, гномы с их загадочными желаниями, Генри, Данкан, сволочь Доминик. И Агнес. К тому же сразу после этого мне нужно было