позыве, когда запах проник мне в рот. Мой единственный опыт общения со скунсами основывался на очаровательных, озорных мультяшных версиях. Этот запах был чем-то сернистым и исходил прямиком из преисподней.

Нана бросилась мне на колени, и я опять содрогнулась в рвотном позыве.

— У неё шерсть мокрая.

— Вот тебе и ленивый утренний секс, — сказал Гейдж, запуская пальцы под ошейник Наны. — Что ты думаешь о мыле для мытья посуды и перекиси водорода?

— Звучит как худший коктейль на завтрак в мире, — пожаловалась я, пока он тащил Нану к дому.

Скунс угрожающе приблизился ко мне на несколько шагов, и мои глаза расширились от ужаса. Как такое милое существо может быть таким отвратительным? Пепе возбуждённо завопил у забора, скребя землю изящными копытцами. Скунс сделал ещё один шаг в мою сторону, и я решила, что не собираюсь оставаться и смотреть, что будет дальше.

Я развернулась и побежала за Гейджем и Наной, на ходу давясь рвотными позывами.

* * *

— Почему она так радуется? — спросила я, поморщившись, когда мокрый хвост Наны снова ударил меня по лицу.

— Собакам нравятся вещи, которые пахнут так, будто сам Сатана высрал их на помойке, — сказал Гейдж. — Держи её голову ровно.

Мы столпились вокруг раковины/собачьей ванны в его прихожей, будучи совершенно голыми. Наша провонявшая скунсом одежда была свалена в кучу на крыльце снаружи. Я возблагодарила судьбу, что не надела свой любимый свитер, чтобы вывести собаку на прогулку. Сначала мы обдали Нану из шланга на улице, но теперь мы совершали своего рода ритуальное омовение собаки раствором из перекиси водорода, средства для мытья посуды и пищевой соды.

— У меня такое чувство, что запах проникает мне в мозг, — пожаловалась я. Мне хотелось окунуться в аромат духов и залить ноздри целыми флаконами эфирных масел. — Можно ли удалить свои обонятельные рецепторы? Это плановая операция?

— Обработай ей живот, ладно? — сказал Гейдж, протягивая мне миску с раствором для борьбы со зловонием.

Я сделала, как он сказал, стараясь свести к минимуму рвотные позывы. Какой бы несексуальной ни была ситуация, я не могла не восхититься обнажённым телом Гейджа. Я сделала мысленную пометку обязательно рассказать об этом Хейзел. Если кто и мог сделать секрецию скунса веселой и сексуальной, так это Хейзел Чёртова Харт.

Мои пальцы все сморщились, и к тому времени, когда Гейдж решил, что мы закончили, мы стояли в луже размером с Миссисипи.

— Лучше уже не станет, — сказал он, вытаскивая Нану из раковины. Я набросила на неё полотенце, и мы вдвоём, как могли, вытерли её, пока она извивалась от восторга.

Мы наблюдали, как она отряхивается, носясь галопом по комнате.

— Завтрак? — спросил Гейдж.

— Всё, что угодно, лишь бы избавиться от запаха и вкуса скунсовой задницы, — согласилась я.

— В следующий раз мы останемся ночевать у тебя. Твоё утро здесь проклято, — сказал Гейдж пятнадцать минут спустя, накрывая бекон бумажным полотенцем и ставя графин с кофе на поднос.

Мы только что приняли душ, и я надела ещё одну толстовку Гейджа, которая доходила мне до колен. Он переоделся в спортивные штаны с заниженной посадкой и обтягивающую мягкую футболку, которая, как я уже знала, окажется в моей сумке, когда я вернусь домой.

Мы с Наной с жадностью проследовали за ним до выхода на террасу.

— Только не ты, — строго сказал он собаке. — Ты лишилась своих привилегий на свободный выгул.

— Прости, — прошептала я Нане, тихо закрывая дверь у неё перед носом. Я слышала сквозь стекло её жалобное скуление, когда следовала за Гейджем к столу.

Казалось, Пепе махнул на нас рукой и отправился на свои миниатюрные ослиные приключения. Я восхищалась лишённым осла видом, открывающимся с перил у пандуса для инвалидных колясок. У Хейзел и Кэма дома был такой же пандус, и у Пеп и Фрэнка тоже.

— Тот факт, что вся ваша семья сделала ваши дома доступными для вашей сестры, действительно красноречиво говорит о том, какая Лаура удивительная, — заметила я. Моя собственная семья утруждала себя визитами от силы раз в год.

— Пф, она неплоха. На самом деле, это больше говорит о том, какие мы классные, — сказал Гейдж, открывая взгляду омлет, йогурт, ягоды и бекон.

Я набросилась на еду, накладывая её себе на тарелку так, словно не ела несколько дней.

— Что? Борьба с вонью скунса вызывает у меня аппетит, — сказала я, поймав Гейджа на том, что он наблюдает за мной, забавляясь.

Изнутри донёсся ещё один вопль отчаяния, и я виновато посмотрела на окно, где Нана прижималась носом и верхней губой к стеклу.

— Лучше не смотреть на неё в упор, — сказал Гейдж. — Она выглядит так, будто её пытают.

— Но это лицо... эти глаза.

Он протянул руку и сжал мою.

— Будь сильной, — сказал он торжественно. — Я очень не хочу снова купать её, даже не поев бекона.

— Ты прав. Мои кудри не выдержат ещё одного душа с твоим практичным шампунем.

Гейдж широко улыбнулся, и мы начали есть, демонстративно игнорируя жалобные мольбы Наны.

— Итак, какие у тебя планы на выходные? — спросил он, когда я принялась за яичницу.

— Ммм, — я подняла палец и вытащила свой телефон из кармана толстовки. — Похоже, мне придётся нанять старшеклассника, чтобы он перепечатал или волшебным образом перевёл первые две рукописи Опал в цифровой формат. И посетить обязательное совещание по планированию Читательского Уик-энда у Фелисити завтра днём. Кстати, спасибо тебе за идею. Она просто находка. Пугающая, организованная находка.

— Всегда рад помочь.

Я продолжила листать свой календарь.

— Затем я должна убедить Опал принять участие в созвоне с редактором, запланированном на понедельник, хотя я уже знаю, что это пройдёт, как пердёж на йоге. И, конечно, завтра вечером будет панель по инклюзии, на которую я забыла заказать закуски. Чёрт, — я напечатала напоминание, отправила его на свой электронный адрес, а затем ещё и по смс на свой номер. — А что насчёт тебя?

— О, ну знаешь. Как обычно. Просто пойти против всего, за что я когда-либо выступал, чтобы организовать наилучшую защиту для нового клиента.

— Хм. Похоже, тебе не хватает одного из моих знаменитых словесных надираний задницы, — поддразнила я.

— Может, и так, — сказал Гейдж, доливая мне кофе.

— Я бы тебе его дала, но не думаю, что ты справишься. Ты, наверное, слишком хрупкий.

Он ухмыльнулся.

— Я тебя умоляю. Я могу справиться со всём, что ты в меня швырнёшь. Со всем, что угодно, — повторил он.

— Так все говорят, — беззаботно ответила я.

— Покажи мне лучшее, на что ты способна.

— Что ж, если ты настаиваешь, — я