где они с Котовым оставили ужасных беспорядок в прошлый раз. Где в металлическом холодном шкафу хранилась банка с кровью её слабящего брата.

«Он… ждал меня»

– Солнцева. – Котов бесцеремонно потрепал её за плечо, едва не опрокидывая на труп. – Помоги мне.

Она медленно подняла голову, впервые по-настоящему посмотрев на Мирослава. Впервые за этот вечер увидев его. Котов выглядел неважно – получше, чем мертвец, но всё же. Кровь тонкой ломаной дорожкой всё продолжала бежать из носа, щека дёргалась, волосы торчат в разные стороны. Правый рукав был забрызган чем-то тёмным, из-за ремня брюк торчала рукоять ножа. И Елена похолодела. Она вдруг поняла, что Котов тоже напал со спины. Солнцева бросила рефлекторный взгляд на мертвеца. Котов перерезал ему горло.

«Вот же срань…»

– Елена! Помоги мне, говорю.

За спиной раздался металлический скрежет, и Солнцева испуганно вернулась, резко оборачиваясь. Но то была всего лишь дверь – красная, поеденная ржавчиной дверь, ведущая в…

– Давай, нам надо затащить его внутрь, – снова привлёк к себе внимание Мирослав и бросил в траву массивный амбарный замок.

– За-за-ачем? – Она едва узнала собственный голос: совершенно потерянный, хриплый и ломкий.

– Не задавай глупый вопросов, пожалуйста.

Она не задала больше ни одного. Молча помогла Мирославу втащить труп в темноту «склада». Руки мертвеца были ещё не холодные, и почему-то это так впечатлило Елену, что её почти вытошнило. Котов велел ей закрыть дверь, а сам нашёл выключатель. Вскоре тесное помещение, ничуть не изменившееся с предыдущего их раза здесь, залило тусклым оранжевым светом. И мертвеца – ещё совсем молодого мужчину – стало видно слишком хорошо, чтобы Солнцева начала смотреть на что угодно, кроме него.

«Соберись, – говорила она себе. – Приди в себя!»

Это было не слишком-то просто, учитывая призрачную хватку, что всё ещё ощущалась на шее, разъедающий ноздри ядовитый воздух Поверхности и стеклянные взгляд трупа, который будто преследовал её. Куда бы Солнцева не посмотрела, а глаза всё равно рано или поздно находили пустые глаза мертвеца. Но она справилась. В конце концов – несколько желудочных спазмов спустя. И двинулась вдоль стеллажей, увлекаемая их тесным лабиринтом. Её сюда привело дело. И сперва она сделает, что должна, а уж потом… Елена снова почти обернулась на труп, прежде чем заставила себя ускорить шаг и свернуть за угол. Сначала она найдёт маску младшего брата и его кровь, заберёт его отсюда. А уж потом они с Котовым разберутся со всем остальным.

* * *

«Мертвецы похожи на статуи».

Эта мысль бесконечно вертелась в голове, хотя она упрямо пыталась отогнать её прочь. Без толку. Её уже тошнило от запаха плесени, пыли и свечного воска – эта их странная смесь, наверное, до конца дней останется с Солнцевой – призрачным напоминанием о том, как ненормально, неожиданно и быстро оборвалась её прежняя жизнь.

Ящики и коробки, расставленные по всему полу, мешали проходу. И если срочно понадобилось бы бежать, Елена бы навернулась, вне всяких сомнений. Котов грацией тоже не отличался, но тот был больше сосредоточен на своём мертвеце. На «Коллекционере» – так он его теперь называл.

– П-п-почему? – не выдержав, всё же спросила она.

– Он же коллекционировал, – ответил Котов, даже к ней тогда не обернувшись. – Маски, кровь в банках.

Елена вынырнула из недавних воспоминаний и снова оглядела беспорядок, что сама же устроила. Мысль о том, чтобы освободить себе путь к отступлению, мелькала в голове раз или два. Но Солнцева была слишком увлечена истеричным потрошением коробок, чтобы всерьёз рассмотреть эту идею.

Да и какая уже была разница?

Она повесила на сгиб локтя маску Солнцева-младшего – будто рыночное лукошко. И той же рукой прижимала к себе банку с кровью. Ей было очень не по себе.

Елена сорвала с очередного ящика крышку и вздрогнула. Половинчатая керамическая маска уставилась тёмными прорезями для глаз будто в самую душу. Красные нити бус, прикрученные к нижнему срезу, рассыпались по бумажному наполнителю. Солнцеву затошнило. Но она заставила себя вытянуть руку и надеть на сгиб локтя маску Калининой. Она не хотела, чтобы та оставалась здесь. Она этого не заслуживала. Никто не заслуживал. Они заберут её в Крипту и спрячут. Её и железный солнечный лик. В груди сделалось так больно, что Елене захотелось выть.

Они сидела здесь уже очень долго. Елена – над коробками и бумагами, тщетно пытаясь выяснить, что это за место, кем был этот «Коллекционер» и зачем ему понадобилась кровь её младшего брата. И откуда он вообще знал о таких, как она. И Котов – бормочущий что-то, нависнув над своим мертвецом, рисующий пальцем в воздухе невидимые узоры. Солнцева старалась не смотреть в их сторону. Мирослав выглядел совершенно помешанным.

«Он убил человека, – время от времени крутилось у неё в голове. – Он… смог убить человека».

Он. Не она.

От обжигающего воздуха Поверхности кружилась голова. Им пора было заканчивать. Только вот Елена так ничего ещё и не поняла. Тетради и бумаги, которыми оказалось забито большинство коробок, могли бы прояснить ситуацию. Но чужой почерк читался плохо, а может дело было в том, что Елена всё никак не могла успокоиться.

Она снова покосилась на проход между дальних стеллажей. А потом схватила с пола первый попавшийся тетрадный лист. Она ненавидела «Коллекционера». Она его ненавидела. Жаль, что Мирослав опередил её. Солнцева бы с удовольствием вернула «коллекционера» из мёртвых и убила бы ещё раз. Елена стиснула зубы и уставилась в неровные строчки, в очередной попытке отвлечься. Но спустя пару секунд взгляд сам собою снова вернулся к просвету между шкафов. Из-под наваленных друг на друга коробок выглядывали подошвы чёрных ботинок, вымазанных уже подсохнувшей грязью.

«Ублюдок!»

Воздух чужого города, разъедающий лёгкие, успокоения дарил мало. И всё же Елена держала себя в руках, вновь и вновь пытаясь сосредоточиться на заметках «Коллекционера». Там была какая-то чушь. Список с названиями книг – совершенно ей незнакомых; какие-то сказки, переписанные целиком или кусками, вроде «Иван-дурак и летучий корабль» или «Царевна-лягушка». Ей казалось, она окончательно сошла с ума.

Или, может, убийца её брата был попросту сумасшедшим. Психом.

Она снова бросила взгляд на лежащие в проходе ноги. И её прошило такое странное чувство…

– Елена, – вдруг позвал её Котов.

Солнцева, сбросив с коленей тетради, поднялась и пошла на его голос. Послушно, как заговорённая. Просто она ужасно устала. Коробки стояли так тесно друг к другу, что, даже осторожно лавируя между ними, Елена умудрялась спотыкаться. И в последний раз – едва не полетела на пол. Завернув за стеллаж, Лена запнулась снова. Зрелище,