выпирали под тонкой шкуркой. Он сонно чирикнул и свернулся в клубочек на руках у мастера-арфиста.

– Скажи, Менолли, долго еще он будет только есть и спать? – В голосе арфиста сквозило некоторое разочарование.

– Всю первую неделю, а может, и подольше, – рассеянно ответила Менолли, стараясь разложить по полочкам умопомрачительные рассуждения и наставления мастера. – Но скоро ты заметишь, как в нем начнут проявляться черты личности.

– Приятно слышать, – с преувеличенным облегчением вздохнул Робинтон. – А то я уже начал беспокоиться, что малыш повредился умом – ведь ему еще в яйце пришлось не раз путешествовать через Промежуток! Только не подумай, что от этого я бы стал любить его меньше. – Ласково улыбаясь, он взглянул на дремлющего файра. – Не понимаю, как тебе удалось выкормить девять обжор сразу?

Теперь его улыбка предназначалась только ей.

– Какое счастье, что ты здесь, с нами, и всегда готова прийти на помощь. В этом я – твой ученик. – Робинтон продолжал смотреть на девочку, глаза его по-прежнему лучились улыбкой, но лицо приняло серьезное выражение. – Однако во всем остальном я учитель, а ты ученица, прошу не забывать! А теперь можешь забирать поднос и отправляться на ярмарку. Если, конечно, – с подкупающей улыбкой добавил он, – с моим красавцем ничего не случится.

Менолли отнесла поднос с посудой на кухню, где Абуна с необычной для нее любезностью предложила девочке позавтракать, пока еще кое-что осталось. Скоро начнут убирать со столов, и пусть опоздавшие лежебоки пеняют на себя. Придется им поискать еды на ярмарке.

Тут Менолли вспомнила про монету, которую дал ей мастер-арфист. Сначала она подумала, что ошиблась, плохо рассмотрев ее в полумраке коридора, но потом, выйдя в вестибюль, она убедилась окончательно: нет, двойка подчеркнута не сверху, а снизу, значит это не полмарки, а целых две! Девочка зажала драгоценную монету в кулаке. Мастер-арфист подарил ей две марки и сказал, чтобы она истратила их на себя! Целых две марки! Можно столько всего накупить…

Хотя нет, ведь мастер сказал, чтобы она купила себе обновку. Поясок. Острый глаз арфиста отметил, что своего у нее нет. Все равно тот ремешок, который она отдала Сибеллу, совсем истерся. Теперь она может позволить себе новый… и его она выберет себе сама! Какой все-таки мастер Робинтон добрый. И еще он велел ей купить пончиков.

Она оглядела столы школяров в поисках кудрявой головы Пьемура. Он, как обычно, увлеченно беседовал с приятелями, и, судя по тому, как они сбились в кучку, можно было предположить, что мальчишки замышляют очередную проделку. Стол мастеров был пуст, а за овальным столом несколько подмастерьев обступили Сибелла, любуясь спящей у него на руке Кими.

– Да не смогла бы она их отдать, даже если бы захотела, – запальчиво воскликнул Пьемур как раз в тот миг, когда Менолли подошла к его столу.

Наверное, кто-то ткнул его кулаком в бок – мальчуган оглянулся, и, хоть на его мордашке не появилось и тени смущения, по лицам его приятелей Менолли поняла, что предметом их спора была она сама.

– Скажи, разве ты смогла бы? – напрямик спросил он.

– Что смогла бы?

– Отдать кому-нибудь одного из своих файров?

– Конечно нет.

– Ну, что я говорил? – Пьемур торжествующе ткнул пальцем в Ранли. – Значит, и Сибелл не может отдать Робинтону свою королеву. Правда, Менолли?

– Все равно, королева должна достаться мастеру-арфисту, – упорствовал Ранли.

– Сибелл и сам хотел отдать королеву мастеру Робинтону, когда она только-только вылупилась, – поспешила вставить Менолли, – но было уже слишком поздно. Запечатление произошло, и тут уже ничего не поделаешь.

– Ты лучше скажи, как это Сибеллу удалось заполучить королевское яйцо, – подозрительно уставился на девочку Ранли.

Уж не собирается ли он уличить ее в сговоре?

– По чистой случайности! – отрезала Менолли, стараясь сдержать негодование, вызванное столь возмутительным намеком. – Во-первых, никак нельзя узнать, какое из яиц в кладке – королевское. А во-вторых, это не касается никого, кроме мастера Робинтона и Сибелла.

Она решила во что бы то ни стало пресечь вздорный слух в самом зачатке и таким образом хоть немного отплатить обоим арфистам за их доброту.

– И в-третьих, я выбрала для мастера Робинтона два самых крупных яйца во всей кладке, – (мальчики одобрительно закивали), – но ведь из обоих могли получиться бронзовые! – Она рассмеялась. – И потом, все произошло так быстро. Когда яйца стали проклевываться, никто и не подумал, какой горшочек чей. И мастер Робинтон, и Сибелл просто схватили первый попавшийся, иначе они свалились бы на пол. Первым родился бронзовый малыш – прямо в руки мастеру Робинтону. Счастье, что тот успел подставить ладони – ведь крошка чуть не свалился на пол!

Услышав о едва не приключившейся беде, мальчишки затаили дыхание.

– А тут – раз! И Сибелл уже держит в руках королеву! Он сразу попытался отдать ее мастеру Робинтону, но Запечатление уже произошло – и у Заира, и у крошки Кими. И тут ничего нельзя исправить. Поэтому я больше не желаю слышать ни единого слова о том, что кому положено или не положено. По цеху и без того гуляет достаточно сплетен!

Ей самой хотелось поскорее забыть свои тревоги о том, что же девчонки наболтали лорду Грожу.

– Уж как я старался их убедить, – бессильно развел руками Пьемур и уставился на Менолли невинным взглядом, потому что теперь она в упор смотрела прямо на него. На последнем слове голос его сорвался, и проказник в притворном отчаянии схватился за горло. – Так старался, что, как видишь, даже охрип…

– Как, разве наше золотое горлышко может охрипнуть? – язвительно осведомился Ранли.

Пьемур принялся ощупывать стоящие на столе кувшины с кла, пытаясь найти еще не остывший. Обнаружив один, он налил две кружки и одну из них предложил Менолли, а сам, отхлебнув сразу половину, прополоскал горло, вытер рот рукавом и посоветовал девочке не копаться: вот-вот начнут убирать со стола.

– Вернемся к вопросу о деньгах. Это всего лишь вторая ярмарка за нынешний Оборот, так что, по моим расчетам, цех кузнецов пришлет сюда кого-то из старших подмастерьев, чтобы он присматривал за теми, кто помладше, и наблюдал за сделками. Так вот, этот самый подмастерье, скорее всего, будет Пергамол, приятель моего отца. Если это окажется Пергамол, то я вам обещаю: за свою работу вы получите отличную цену. Ну а если… – увидев, что Ранли уже открыл рот, собираясь что-то возразить, Пьемур сделал ему знак не перебивать, – если это окажется не Пергамол, то наверняка кто-то из его знакомых.

– А вдруг это будет просто молодой подмастерье, которому вздумается задать тебе трепку? – язвительно спросил Ранли.

– Подумаешь, – с великолепным презрением бывалого пройдохи отмахнулся