белое, наоборот, виднелось отлично. Я пристроилась на плече у дроу, чувствуя себя завершенной и наполненной. Он, судя по прикрытым от блаженства глазам и размеренному дыханию, ощущал то же самое.

Во дворе шум пока не подняли, а это значило, что Хашим еще не показывался. И хорошо – не хотелось ничего, даже шевелиться. Лежать бы, прижимаясь к Аштару, всю ночь, наслаждаясь тишиной и спокойствием…

Я принялась водить пальцами по его телу. Наши изгибы сливались, переходя друг в друга. Границы определялись только по цвету. Мы были словно крепкий кофе-кордо с густыми белыми сливками, пока те не растворятся в темном напитке и не смягчат его вкус и оттенок.

– Мы с тобой тоже проявление баланса, – предположила я. – Темное и светлое, человек и дроу, твой скопленный за полтора века опыт и моя наивность, твое стремление отдать все ради целого народа и мое женское нежелание делиться тобой с кем-то еще. Все это уравновешивает друг друга, тебе не кажется?

– Наивной тебя точно не назовешь, – возразил он. – В остальном, думаю, так и есть. Не зря же Ланона привела меня именно к тебе, хотя могла бы остановиться на Элае и Мирале.

Да, я помнила, как мы это обсуждали. Но мое истинное предназначение до сих пор оставалось для меня загадкой. Я не сделала ничего, что оправдало бы мою избранность.

– Аштар, – я приподняла голову и посмотрела ему в глаза. – Ты можешь мне кое-что пообещать?

– Конечно. Все, что в моих силах, – с готовностью ответил он.

– Ты не применишь сегодня божественные силы.

– Не волнуйся. Я ведь уже говорил, что знаю о рисках и хочу обойтись без них.

– Аштар, – вкрадчиво сказала я, – это не обещание. Даже близко на него не похоже. И не убеждай меня в обратном, потому что школу риторики Хелсаррета с их увиливаниями я узнаю за лигу и от тебя не отстану, пока ты не дашь твердую, четкую клятву не использовать божественные силы.

Он вздохнул.

– Почему ты решила вернуться к этому разговору? Мы же уже все обсудили.

– Потому что ситуация изменилась. Ты прятал козырную карту в рукаве – принца Эххата с его тоннелем, к тому же против Бейхара с его человеческой армией можно было сплести интриги. Против Хашима ничто из этого не поможет. Карты в рукавах у тебя закончились, вода из Источника тоже на исходе. Божественные силы – последний способ переломить ход событий в нашу пользу. И сдается мне, что ты к ним обратишься, даже несмотря на угрозу, о которой я тебе говорила.

Аштар отвел глаза. Ну конечно.

– Если я использую божественную силу и погибну сразу после этого, баланс не нарушится, а у богов не будет повода требовать освобождения, так как я мгновенно получу расплату. Если ты не станешь меня спасать, то у Ланоны не окажется причин наказывать еще и тебя.

– Вот как, – я привстала на локтях, сердито глядя ему в лицо. – Ты опять за меня уже все решил. Значит, ты собираешься фактически совершить самоубийство, а мне что – смириться с этим? После всего, что между нами было?

– Да, – ответил он, по-прежнему не желая встречаться со мной взглядом и упорно изучая утопающий во тьме потолок. – Послушай, Мэль, я мог бы солгать, но не хочу этого делать, потому что твоя обида на мои недомолвки справедлива. Я недоговаривал тебе больше, чем следовало, и не хочу, чтобы ты меня запомнила обманщиком. Поэтому – да, если станет ясно, что твое благополучие и будущее Берзана можно обеспечить моей смертью, я ее приму.

– Мое благополучие будет невозможным, если ты погибнешь! – огрызнулась я, сглотнув горький комок в горле. – Как ты не понимаешь, демоны тебя побери! Мы с тобой уже давно гораздо больше, чем просто любовники. У меня не получится выкинуть тебя из головы и найти другого мужа. Мне всю оставшуюся жизнь будет без тебя плохо, болван ты соломенный! И ты не подумал, что я могу быть уже беременна? Мы с тобой не первую ночь спим вместе. Разве ты не знаешь, что обычно бывает в результате?

– Не нужно давить на меня, – сухо сказал Аштар. – Решение я уже принял. Если не получится справиться без этого, я сделаю то, что должен.

Несколько мгновений я пыхтела, как котелок с кипящей водой на огне, а потом выругалась крепким словом и оттолкнулась от дроу, устроившись на подушке подальше от него.

Глаза щипало. Решение он принял, гляньте-ка на него…

– Мэль, – грустно позвал Аштар, поворачиваясь ко мне. Я не шевельнулась. – Мне не хотелось бы расставаться с тобой так.

– Ты уже принял решение, – напомнила я.

Он колебался миг, затем наклонился ко мне и нежно поцеловал в шею.

– Я буду любить тебя вечно, – шепнул дроу и встал с кровати.

Оделся Аштар быстро – темнота ему нисколько не мешала – и, в последний раз бросив на меня печальный взгляд, ушел.

Только когда дверь покоев закрылась за ним, я позволила себе шумно шмыгнуть носом и протереть полные влаги глаза. Проглотив слезы, я села, во тьме с трудом собрала одежду, однако зажигать свет не спешила.

Драконы еще не явились. Время есть.

Устроившись на полу в позе хелсарретского мага, я восстановила дыхание, успокоила слезы и тихо произнесла:

– Ланона, взываю к тебе.

Аштар принял свое решение, ну а я – свое.

Глава 37

Хашим прилетел, когда над Эсаргосом зажглись звезды.

Сначала по городу разнесся звон тревожного колокола – от Веласко вей-Фадала пришел сигнал, что к ним приближаются первый принц и его «свита». Дворец стали поспешно покидать те немногие обитатели, которые по какой-то причине задержались здесь до последнего, воины заторопились к боевым постам. Я тоже выбежала из покоев и быстрым шагом направилась к своему месту на крепостной стене.

Едва я его заняла, как раздался второй звон, более громкий и настойчивый.

Хашим отказался от переговоров. С барайшатцами завязалась схватка.

Больше не оставалось сомнений: первый принц явился в столицу с твердым намерением пройтись огнем и мечом по всему,