которая цеплялась за пол и не хотела открываться. Их фонари осветили ветхое кресло-качалку.

В этот момент Мартин Дрейк с содроганием ощутил те колебания воздуха или вибрации, которые Стэннард называл атмосферой. Он ясно представил себе, как человек сидит в этом кресле-качалке, а потом появляется некто и кричит: «На выход!» Нет, все будет совсем не просто. Он уже подсознательно знал, что, когда они со Стэннардом бросят жребий, именно ему выпадет остаться здесь.

– Смотрите! – сказал Стэннард. – Там, в углу, веревка!

– Веревка? – почти крикнула Рут. – Это не…

– Конечно нет. Успокойтесь дорогая.

– Со мной все хорошо. Как вы могли подумать что-то другое?

– Помните, сегодня днем я упоминал Хесслера, который уродовал тела женщин? И о том, что он пытался сбежать из камеры смертника?

– Да. Нет! А что с ним?

– Сострадание и тактичность нашей Тюремной инспекции выше всяческих похвал! – воскликнул доктор Лорье. – Это изображение Спасителя на кресте воистину трогает душу.

– Рут, Хесслеру удалось пронести в камеру цианистый калий. Он использовал его…

– Ч-чтобы свести счеты с жизнью?

– Нет. Чтобы отравить охранников. Подсыпал им его в какао. И когда они стали кричать и биться в конвульсиях, попытался сбежать. В книге «История уголовного наказания» этот эпизод освещается очень скудно. Разумеется, автор знал, как Хесслер это сделал, но не стал вдаваться в подробности. Каким-то образом ему удалось выбраться отсюда в сад, который находится между этим и еще одним корпусом. Он перекинул веревку через стену с шипами. Хесслера подстрелили из револьвера, когда тот карабкался на стену, и он упал на цветочную клумбу. Хесслер…

– Смотрите, старина, – прошептал Рики на ухо Мартину, схватил того за запястье и дернул. – Вон там! Справа! – А после паузы добавил: – Разрази меня гром, если…

Мартин уставился на Рики немного остекленевшими глазами.

– Впоследствии, – продолжал Стэннард, – начальник тюрьмы настоял, чтобы здесь установили тревожный колокол. Идиот! Форменный идиот! Посмотрите на эту веревку. Как будто…

Но остальные его уже не слушали. Все сосредоточили внимание на очень странном явлении.

В дальнем углу лежали потускневшие, но почти не тронутые ржавчиной рапиры и кинжалы. Их оказалось намного меньше, чем в оружейной комнате на аукционе, но выглядели они значительно лучше.

Рапиры были свалены в кучу и, судя по всему, находились здесь уже много лет. Белый луч фонаря играл на их эфесах разной формы с чашевидными, бугельными, кольцевыми гардами. Здесь оказались рапиры и с обоюдоострыми, и с колющими клинками. Рики не сводил взгляда с маленького белого ярлыка, прикрепленного к рукоятке одной из них. За рапирами стояли старые запыленные аптечные склянки, закупоренные пробками, и несколько пустых бутылок из-под виски.

– Либо у меня галлюцинации, – резко произнес Рики, – либо это оружие принадлежало моему отцу.

– Вашему отцу? – воскликнула Рут.

– Много лет назад отец его коллекционировал, – сказал Рики, дергая себя за воротник. – Вы не знали?

Если бы в тот момент с ними находился сэр Генри Мерривейл, он тихо проворчал бы в знак согласия.

– Потом рапиры ему надоели, – продолжил Ричард. – Бабушка Брейл сказала, что он их кому-то отдал. И начал собирать старые ружья, которые вы видели у него в зеленой комнате. Но я могу поклясться, что надпись на этом ярлыке… – Он быстро подошел к рапире, мельком взглянув на свое отражение в запыленном зеркале, в которое смотрело столько отчаявшихся душ, и присел на корточки. – Доктор Лорье, вы помните? – спросил он.

Доктор Лорье на мгновение замер, словно завороженный, затем издал неясный звук, который показался остальным радостным вскриком, и бросился к рапирам. Взял одну в руки, при этом остальные с грохотом рассыпались по полу.

– Ну конечно! – воскликнул он. – Это же…

– Чертовски странно, – произнес Ричард. – Как они здесь оказались? И почему?

Вибрации усиливались, атмосфера начинала накаляться. Стэннард расправил грудь и громко рассмеялся:

– Мистер Флит, вы умеете фехтовать?

– Нет, – ответил Рики, вставая, – мне никогда не нравилось. Есть в этом что-то… от итальянцев. Это все равно что протыкать человека ножом. Хотя управлять самолетом я тоже не сразу научился. – В его голосе зазвучали хвастливые нотки. – Думаю, освоить фехтование мне будет проще простого!

– Да неужели? – с издевкой поинтересовался Стэннард, и зубы блеснули на его красном лице. – Когда я видел вас в последний раз, вы показались мне совсем маленьким пай-мальчиком.

Рики повернулся, и его широко распахнутые серые глаза заблестели в свете фонаря.

– Может, я тогда и не был исполином, – ответил он, – но в одиннадцать мог метать груз на расстояние двадцать семь футов и три дюйма. Даже кубок получил, могу показать. Кстати, не желаете помериться силой?

– Спасибо. Но через десять минут мне предстоит другое испытание.

– Без сомнения, это толедский клинок, – заключил доктор Лорье. – Смотрите, здесь на лезвии у самой рукоятки выгравировано «Христос повелевает», на эфесе в виде чаши очень красивый кованый узор. Простите, но мне нужно больше света. – Он чуть ли не бегом выскочил в коридор.

Мартин отдал Рики фонарь и тоже выбрал себе рапиру по вкусу. Как и доктор Лорье, он предпочел не громоздкую обоюдоострую, а с тонким колющим лезвием и большой плоской рукояткой с широким поперечником. Она так удобно лежала в руке, что вес почти не ощущался.

– Прошу прощения, – сказал Мартин и также быстро вышел из камеры.

Он убеждал себя, что ему не страшно. Но чувствовал, будто оказался в ловушке. Камера смертника площадью двадцать футов с цветастыми, отстающими от стен обоями была пропитана отчаянием и ненавистью. Он готов был поклясться, что кресло немного раскачивается. Хотя и понимал, что это всего лишь иллюзия.

Однако паника, вызванная реальной или вымышленной угрозой, заставляет человека вести себя как животное. Рут, Стэннард и Рики последовали за ним.

Доктор Лорье стоял согнувшись в конце коридора, около того места, где на полу лежал фонарь. Он внимательно изучал рапиру. По какой-то причине доктор с его головой, с чопорным пенсне, седеющими волосами и впалыми щеками в сочетании со спортивной курткой смотрелся так же нелепо, как священник в костюме клоуна. Он весь дрожал. Распрямившись, блеснул пенсне и заметил рапиру в руке Мартина.

– Капитан Дрейк! – воодушевленно сказал он. – Вы умеете фехтовать?

– Да. И тоже коллекционирую рапиры.

– Ага! – обрадовался доктор Хью Лорье.

Он начал медленно наступать – темный силуэт выделялся на фоне белого света фонаря у него за спиной. Немного развернувшись, доктор Лорье осторожно согнул ноги в коленях и выставил вперед стальной клинок, словно бросая вызов. Повернул запястье, описав рапирой в воздухе короткую дугу, сделал короткий выпад и отступил, словно проверяя оружие перед поединком.

Медленно, осторожно он стал продвигаться вперед…

Мартин, даже не осознавая,