не знал ответы на поставленные вопросы. Я лихорадочно думал, что замыслил капитан. Не может быть, что такой опытный, честолюбивый офицер не воспользуется случаем…

Вот тут меня осенило! Именно случаем! Сенарцы достоверно знают, что в округе находится боевая часть противника. Как выйти на неё? Только дать повод, закинуть удочку и ловить на живца! В данном случае приманка это я! Если мои гвардейцы узнают, что их командира везут вглубь страны по известному маршруту, то не сомневаюсь — будет организована засада, чтобы меня отбить. А те, кому давались последние указания это, скорее всего, командиры подразделений, кто последует за нами в небольшом отдалении, чтобы немедля прийти на помощь. Картина становилась понятной. Лейб-капитан ведёт свою игру. И надеется с моей помощью разбить находящийся у них в тылу, натворивший столько бед диверсионный отряд.

Открыл глаза, медленно выходя из транса. Теперь надо как-то предупредить моих гвардейцев, чтобы они не напали. Конечно, существовал маленький шанс, что они ушли, но в этом я сомневался. Немного привстал, чтобы посмотреть в зарешеченное окошко и попробовать сориентироваться на местности, но кругом видел только сугробы и запорошенные стволы деревьев.

– Выспался? А-то совсем меня игнорировал, думал, что помер. Хотел остановить колонну, проверить, жив ли, но прислушался — храпишь так, что даже за́видно стало! – произнёс лейб-капитан и тут же по лесу разнёсся троекратный ухающий вой филина.

«Не успел предупредить», – только успел подумать, как раздались выстрелы.

Глава 11

Грохот продолжался довольно долго. Заметил, что Ехонс оставался в кибитке и не стремился выходить наружу, ждал чего-то, а я не ждал. Я усиленно колотил по двери давая понять, где нахожусь. Когда грохот выстрелов смолк, осторожно выглянул в окошко, но так и не понял, кто одержал верх, а Ехонс продолжал сидеть, сжимая в руках оружие.

«Непонятно, – думал, анализируя ситуацию, – если атаку отразили, то почему не выходит лейб-капитан, а если всё-таки охрану перебили, почему меня не выпускают. Ведь надо торопиться, за нами следуют ещё солдаты, и от них уже точно не отобьёмся».

– Я здесь!!! – вновь закричал, тарабаня по двери. Но вместо того, чтобы открылась моя дверь, распахнулась дверь экипажа, и Ехонс вывалился наружу. Послышалась ругань, удары.

– Я здесь!!! Скорее, за нами следуют ещё солдаты! – не успел проговорить, как дверь моей клетушки отварилась, и передо мной предстало заросшее лицо Прокса.

– Господин лейтенант, вы живы?! Что с вашей головой, вы не ранены?!

– Нормально! – ответил, увидев недоумение и растерянность на лице капрала. Ещё бы, на голове у меня до сих пор красовались бронзово-рыжие волосы. – Скорее, надо уходить отсюда. Следом скачут всадники!

– Успеется, господин капитан. Их там уже встретили. Но уходить и вправду надо.

Вышел на свежий воздух, немного размялся, как ко мне подскочил, протягивая добротную шубу, гвардеец Черсин:

– Господин лейтенант, оденьтесь, а то простудитесь.

– Быстрее, уходим, уходим! Раненых с собой! – облачаясь, отдавал приказы.

– Что с этими делать? – Прокс кивком головы указал на четверых, лежащих на снегу сенарцев. Подошёл ближе. Среди пленных оказался и Ехонс. Лицо в крови, держится за повисшую, словно плеть, руку.

«Вот и шанс закончить войну, – думал, стоя возле пленных, – забрать лейб-капитана с собой и немедленно уходить к своим, а уж когда наш Император узнает, кто попался, думаю, не упустит возможность и выторгует оптимальные условия для мира».

– Не тяни, – не выдержал моего взгляда Ехонс. В его глазах прочитал сожаление, что слишком много он о себе рассказал.

«Забрать его с собой, но тогда мы потеряем в скорости, и уйти будет практически невозможно. Просто так с таким ценным пленным нас не выпустят. Обложат со всех сторон, и придётся уповать только на удачу, а она, как известно та ещё вертлявая штучка. То повернётся лицом, улыбнётся, поманит, а потом забудет о твоём существовании и бросит на произвол своей сестры — судьбы».

– Прокс! Этим, – указал на пленных, – оказать первую помощь, хотя нет, оставьте им бинты и что там есть, сами перевяжутся. Забрать всё оружие и боеприпасы, сколько можем унести. И отходим, отходим!

– Слушаюсь! – без пререканий ответил Прокс, хотя в его взгляде читалось недоумение.

Уходили быстро, петляя по лесу, запутывая следы, да так, что если бы был один, то заблудился.

– Прокс, далеко ещё? – спросил на коротком привале.

– Нет, господин лейтенант. До ночи должны прибыть. Только вы не серчайте, пришлось покинуть то хорошее место с охотничьим срубом. Сенарцы прочёсывали лес и с каждым днём всё ближе подбирались к месту стоянки. Ушли вглубь леса и оборудовали лагерь в другом месте.

– Понятно. А я-то думал, что совсем память отшибло. Не помню, куда идти.

– Так мы вас ждали, как условились, но вас нет и нет. Послали двоих в город на разведку, узнать, что и как. А когда узнали, что вас схватили, я уже хотел на штурм идти, но прибежал сначала малец от мастера сапожника, потом ещё один с постоялого двора. Так и узнали, что сенарцы собираются какого-то важного пленного через несколько дней увозить из города…

Тихо переговариваясь, дошли до лагеря: пара вырытых землянок, шалаш и… всё.

– Прокс, собери всех командиров. Хочу знать, что без меня произошло, сколько людей осталось, какие припасы и прочее. Будем думать, что делать дальше.

– Господин лейтенант, вы бы отдохнули. Всю дорогу хромали, я уже хотел распорядиться, чтобы носилки или волокуши соорудили, но не осмелился.

– Капрал, выполняй. У нас времени мало. Нам надо уходить как можно дальше от города. В лесу нас рано или поздно найдут, а мне надо знать, какими силами и средствами располагаю.

В шалаше уселся на грубо сделанную лавку. Ноги болели ужасно! Из-за этого и хромал. Дошёл только на морально-волевых. Через пару минут в шалаше стали собираться сержанты. Их оказалось всего двое. Доклад лейб-капрала Прокса меня не обрадовал. Из тридцати восьми гвардейцев в живых осталось двадцать девять. Практически все полегли в этом последнем бою, но оружия, провианта и боеприпасов в достатке. Оставалось решить, что делать дальше.

На измученных лицах гвардейцев читал радость и одновременно горечь утраты. Слишком многих потеряли в этом последнем бою. Повезло, что заранее узнали о готовящейся ловушке и следующих на почтительном отдалении основных силах противника. Как всё-таки ловко придумал Ехонс! Меня везли под обычной охраной из шести всадников и десятка солдат. Он-то думал, что завяжется долгий бой, и основные силы вовремя подоспеют. Но как доложил один из сержантов, руководивший заградительной засадой, они были предупреждены и, пропустив малый эскорт, свалили пару деревьев, перекрыв