мечом какое-то заковыристое упражнение… или танец? Меч рассекал багровую черноту по замысловатым траекториям, а мясистый полковник в исступлении выкрикивал:

— Шаперонов полк нельзя уничтожить! Мы пройдем там, где другие переломают все ноги! Вы выживем там, где другие подохнут! Шлите нас на смерть — мы плюнем ей в лицо!

И на всё это заворожено смотрели сотни французских солдат-шапероновцев. Немного их выжило в этой битве, но те, кто «плюнул в лицо смерти» — в исступлении орали, подхватывая слова своего китайского полковника.

«И во что это всё выльется?» — с усталой улыбкой покачал головой генерал.

Хотя, по-настоящему у него было сил озадачиваться этими вопросами.

А утром легче не стало. Утром столько отложенных дел навалилось, что некогда было чаю заварить. Один только сбор мертвецов и похороны отняли у Армии кучу сил и времени. Сбор трофеев — нагрузка приятная, тут грех жаловаться. А вот трансформация управления в Аррасе — уже сложнее. Выявить, найти и изолировать всех бургиньонов; найти людей, которые способны подхватить осиротевший штурвал власти. Убедиться, что вторые не предадут, а будут служить Пресвитерианцам; собрать для гарантии заложников. И всё это так, чтобы с одной стороны, показать городу, кто теперь хозяин, а с другой — не обозлить горожан. Для последнего имелся уже проверенный рецепт; трудозатратный, но проверенный: выпотрошить местное церковное руководство. А львиную долю богатства клириков раздать людям. И простым, и… непростым. Земельным вопросом Наполеон пока заниматься не стал — больно долго и непросто.

Оставалась еще бедная Фландрия. Она, конечно, упала к ногам генерала, но ведь нужно еще наклониться и подобрать! А сил у Армии практически не оставалось. С большим трудом удалось собрать три ударных отряда примерно по тысяче человек (куда набрали и нормандцев, и союзников из Камбрэ), которые отправились на север покорять (освобождать?) фламандские города. Отряды, конечно, крошечные, совсем без артиллерии, поэтому командирам настоятельно рекомендовали вести себя больше разведчиками, чем наступающими войсками. Оценить обстановку, а там уже принимать решение.

Первые же гонцы, прибывшие из Фландрии, обрадовали Наполеона: фламандцы, натерпевшиеся от карательного похода Филиппа, радостно восставали и впускали Пресвитерианцев к себе. Если раньше за союз с чужаками были лишь отдельные группировки и только ради выгоды, то теперь почти всё население с радостью кидалось в объятья «посланникам пресвитера Иоанна». Три отряда шли по графству парадным маршем.

Но поскольку в жизни всё устроено гармонично, то хорошие вести с севера почти сразу уравновесились грозными новостями с востока.

Со стороны Люксембурга к Аррасу мчалась многочисленная конница.

При том, что в городе здоровых солдат оставалось меньше, чем раненых.

Глава 25

— Нет, ну, я бы тоже издалека принял эту толпу за войско, — пожал плечами Монгол Чхве Сук, выгораживая своих разведчиков. Поморщился и уточнил. — Ну, за отряд.

Гванук не стал спорить и лишь вяло кивнул. Когда ему поручили руководить обороной от «неизвестной восточной армии», он воодушевился, собрал всё, что есть и помчался искать хорошую позицию для встречи врага. Конницы у него было приблизительно «ноль» (вся она ушла во Фландрию) — лишь горстка разведки да щепотка пикардийских добровольцев; так что он искал овраги поглубже да кусты погуще. И в поисках оных наткнулся ровнёхонько на авангард вражеской армии. Последний сразу сдался на милость героических Пресвитерианцев и без пыток признался: никакое это не войско, а посольство.

Гванук на слово не поверил, но присмотрелся — и правда. На всю многоконную толпу набиралось от силы сотни две воинов. Остальные: слуги, пажи, кучеры, конюхи и тьма прочей специализированной свиты. Все они торжественно окружали несколько тяжеленных карет и больше десятка повозок попроще.

Пришлось встречать посольство.

— Ее Светлость Елизавета фон Гёрлиц, герцогиня Люксембургская!

Перед ним стояла немолодая уже женщина с порочным лицом. Лицо и шея — смертельно бледные, что только усиливало неприязнь бригадира О. Герцогиня была обряжена во множество тяжелых, богато расшитых одеяний, в которых Елизавета нещадно потела. Ситуацию лишь слегка спасал бодрящий предлетний ветерок.

Но ее же усугубляла проблема: Гванук совершенно не понимал, что ему делать. О герцогине он знал не многим больше того, что вот только что сообщил церемониймейстер. Елизавета была вдовой герцога, но фактически она уже не распоряжалась территорией Люксембурга (весьма внушительной, судя по картам). Здесь уже несколько лет хозяйничали бургундцы.

И всё.

— За Полукровкой послали? — прошипел Гванук.

— Час назад уже, — безмятежно пожал плечами полковник Чхве.

Ему-то хорошо! Его не мучают страхи возможной потери (приобретения?) большого герцогства! А Гвануку что делать?

По счастью, герцогиня фон Гёрлиц сама упростила ситуацию. Показав себя во всем своем «величии», дама удалилась в карету, пока ее челядь на поляне расставляла походную мебель, растягивала ветряные заслоны и навесы. Десятки людей трудились, как муравьи, ради удовольствия одной женщины.

Мэй Полукровка, видимо, сразу понял значимость события: бросив все дела в Аррасе, примчал на место как раз к моменту забивания последних колышков.

— А генерал? — встревожился Гванук.

— Занят, — сухо бросил начальник разведки. — Но мы были вместе, когда прибыл гонец. И сиятельный озвучил мне основные задачи.

Едва соскочив с коня, он сразу двинулся к карете, по пути погружая бригадира О в контекст:

— Эта Елизавета — тупая баба, считающая, что власть и титулы нужны для того, чтобы роскошно жить. Она еще при муже разоряла свое владение, а овдовев, утроила усилия. Короче, она уже давно продала бургундцам свою вдовью долю в Голландии; пытается продать и Люксембург. Но тут затыка вышла: местные элиты против. И не только. Император Сигизмунд (слышал о таком?) тоже выходит из Люксембургской династии. Как и несколько других императоров до него. И ему эти французские герцоги поперек горла. Он, говорят, хочет посадить в Люксембурге свою дочь. По иронии судьбы — тоже Елизавету. Беда только в том, что Филипп Бургундский деньги герцогине дает, та их берет. И по итогу, бургиньоны там уже почти хозяева. Хотя, формально власть еще принадлежит Елизавете фон Гёрлиц.

— И что делать будем?

— Будем брать в оборот! — хлопнул кулаком по ладони Полукровка. — Люди, нуждающиеся в деньгах — самые удобные для этого. Надо только выяснить осторожно: чего она от нас хочет?

Осторожно выяснить не получилось; дурнопахнущая жадная гусыня сама всё рассказала, узнав, что говорит с полномочным послом «герцога генерала Луи». Добрых полчаса Пресвитерианцы с нескрываемой тоской на