каким и хотелось, чему я не смогла не радоваться: сдержанный, почти безразличный, в меру усталый. — У вас появилась какая-то новая информация? Или — не могу не вернуть ему его же слова — какие-то ценные идеи?

Он не ответил, глядя сквозь меня в стену напротив, а я подождала пару минут и пожала плечами — кажется, отвечать он не собирался.

— В таком случае, доброй ночи. Доброй или спокойной.

— Как вы это делаете? — наконец спросил он.

— Делаю что?

— Привлекаете. У вас же наверняка есть какие-то… уловки? Возбуждающие снадобья, распаляющие зелья, что-то вроде особой магии?

Мне стало почти смешно. Нам было так хорошо разговаривать друг с другом, обсуждать что-то, но это не меняло того неразрешенного и неразрешаемого, возможно, напряжения, не дававшего нам стать просто друзьями.

— Лорд Авертер, вы несколько неверно понимаете суть моей… работы. Мне не нужно кого-либо распалять, привлекать или возбуждать. Мужчины семьи Бэкхейм приходят ко мне сами, — я едва удержалась от того, чтобы сделать показательный жест рукой: вот, мол, как вы сейчас. — Если они не приходят, то обычно я возношу благодарственную молитву Творцу.

— Вы? Молитву Творцу?

— Кажется, вы изучали мой контракт. Один из восьми дней недели я обязана посвящать молитвам, уговаривая Всевышнего простить меня, грешную. Человеческое отродье, по ошибке или прихоти Чорая появившееся на свет в этом совершенном идеальном мире. Оставьте меня, пожалуйста. Вам не требуются мои услуги, зато они регулярно требуются другим, и мне необходим отдых…

Лорд Авертер повернулся и закрыл дверь на щеколду. Тихий щелчок прозвучал, как выстрел. Помедлил, подошёл ближе. Я вспомнила нашу последнюю встречу, закончившуюся моим бегством, его почти обречённый голос «Что мне для вас сделать?», и волна болезненного жара прокатилась по телу. Скорее уж мне было впору спрашивать его про магию и зелья! Я закусила губу.

«Уходи, уходи, уходи!»

— Я не должен о вас думать, — тихо сказал мой молодой хозяин, подходя ко мне. — Я не должен, это грех, это неразумно, но я думаю, всё время. И это настолько неправильно, я знаю, что такое случается, но со мной… вы… Я ведь должен испытывать отвращение, физическое, вы были любовницей моего отца и не только его, но… Я пытаюсь не забывать об этом, но разум предаёт меня и заставляет забывать. Я же должен осуждать вас. Или жалеть. Молиться за вашу душу.

— Благодарю покорно за такую заботу о моей душе, она передаёт вам огромное спасибо. Простите, что вызываю у вас какие-то мысли, без них ведь куда спокойнее, верно? Проснулся, помолился о душе ближнего — жизнь прожита не зря.

Вот теперь мы стояли близко-близко, невыносимо, непозволительно для тех, кто собирается разойтись. Мне пришлось от него отвернуться, чтобы скрыть лицо, опрометчиво радуясь, что мои сумасшедшие от тоски по нему глаза он уже не увидит, а он положил руку мне на плечо, удерживая, притягивая к себе. Я ощущала его тело спиной, чуть откинув назад голову, прижалась затылком к его груди. И мне мучительно хотелось быть ещё ближе.

— Римия…

Его руки скользнули по предплечьям и сомкнулись в замок на моём животе.

— Что мне для вас сделать, лорд Авертер? — всё-таки моя выдержка была не безгранична, и голос бессовестно это выдал. — Почему вы пришли, почему не уходите? Вы же знаете, что я не могу удержаться от того, чтобы…

Я развернулась. Удивительное ощущение падения в пропасть у того, кто продолжает стоять неподвижно на твёрдой земле. Постоянно меня рядом с ним преследует.

— Я не могу удержаться от того… — беспомощно проговорила я, не зная, как закончить начатую фразу, — в чём вы потом будете обвинять меня, вы непременно обвините во всём меня, а вы сами ко мне пришли и…

Его рука мягко легла на основание шеи. Это был уже не столь невинный жест, но его всё ещё можно было при необходимости оправдать.

— Что это за магия, лорд Авертер? Её вряд ли смогут добыть в магических источниках Смутной пустоши.

Он стоял передо мной, потерянный перед силой своего желания, противоречащей всем его убеждениям и рациональным устремлениям, не знающий, что с ним делать.

Зато знала я.

Шагнула, потянулась к его лицу, приподнимаясь на цыпочках. Смотрела в его глаза — тёмно-кофейные, без капли молока, без крупинки сахара — и меня едва ли не трясло от предвкушения. От желания. От необходимости сдержать это желание.

— Что мне для вас сделать, лорд Авертер?

Он коснулся моих губ своими, сначала легко-легко, потом — чуть сильнее, и я раскрылась ему навстречу, мягко, постепенно, хотя мне нужно было глубже, но я сдерживалась. Он закрыл глаза, а я — нет, мне так хотелось разглядеть его всего, тёмные брови и пушистые ресницы, крошечный шрам на переносице, светлую мягкую кожу.

Лучше всего было молчать, но я не могла — потому что, возможно, боялась, что он опять скажет что-нибудь такое, что доведёт меня до слёз. Я обхватила его руками за шею, зарываясь в густые волнистые волосы. А потом мои руки опустились ниже.

— Что мне для вас сделать? Вы же сами ко мне пришли. Потом не говорите ни про какие привораживающие зелья, их нет, они не нужны, это просто желание, лорд Авертер. Помните, как вы ласкали меня в прошлый раз? Я никогда и ни с кем, — он невольно дёрнулся, но продолжал стоять передо мной, а я повторила громче. — Никогда и ни с кем не была такой, как с вами. Никого никогда не просила, напротив… Никогда и не с кем не была такой тёплой, такой влажной, это вы меня такой делаете. Знаете, они все ни о чём не догадывались, ведь женское нежелание скрыть не так уж трудно, а вот мужское… Если мужчина не хочет женщину, это невозможно скрыть — как и в обратном случае. Вы гораздо честнее, и все ваши попытки убедить меня, что вы пришли сюда за чем-то другим, безнадёжны, потому что…

Мои пальцы уже справились с кожаным ремнём на его брюках, с мелкими пуговичками, и я наконец-то обхватила пальцами его член, провела рукой от основания до головки, и мой лорд стиснул зубы, не отрывая от меня тёмного взгляда. Он не хотел этого хотеть.

— … потому что вы за этим сюда пришли. Неужели вы не чувствовали подобного раньше? Неужели вы даже сами себя не трогали? Мне кажется, что вы вообще ничего об этом не знаете.

— С вами… всё иначе, — выдохнул он мне на ухо. — Это ужасно, но…

— Но вы пришли. Только прошу вас, не спрашивайте, скольким