письма следует разложить вот так: сначала третье, потом пятое, первое, седьмое, шестое, восьмое, четвёртое и второе.

— Тогда какой смысл в самой степени? Почему нельзя просто было взять числа от одного до восьми? Или любые случайные числа?

— Не знаю. Числа от одного до восьми слишком привлекали бы внимание, а случайные числа, напротив, отвлекли бы и не дали бы подсказки… Мне кажется, принцесса просто любила числа. Ей так было… Ну, интереснее.

— Но что поменяется, если мы изменим порядок писем в соответствии с возрастанием степени?

— Этого я пока сказать не могу.

Мы замолчали. Приближение разгадки, какой бы она не была, распаляло во мне азарт. Близость лорда Авертера возбуждала совсем другие чувства, и все они переплетались внутри меня, не давали дышать свободно. Лорд так и не отошёл, продолжая стоять за спиной, дурацкие неосуществимые фантазии кружили голову. Ненужные, лишние.

— В таком случае, завтра можно…

Я наугад потянулась рукой назад — и поймала его за предплечье. Сжала пальцы, добираясь до ладони, потянула на себя. Стул снова поехал в сторону по гладкому полу.

— Давно хотела спросить, лорд Авертер, — даже странно, насколько отчётливым и спокойным был мой голос. — По поводу магии?

— Магии? — а вот он с голосом справлялся куда хуже.

— Как это — владеть магией? Что именно вы можете? Я видела только совсем немного.

— А я и могу совсем немного, леди Римия. Очень и очень немного. В основном — это опосредованное воздействие на предметы. Как сейчас.

Стул поёрзал подо мной, туда и сюда.

— Вы зажигали сигарету…

— Да, но большой огонь я не создам. Незначительные стихийные умения… Огонь, ветер.

Лёгкий холодный ветерок подул мне в лицо, остужая разгорячённую кожу.

— Я думала, герехтеров привлекали к войне как раз за их магические способности.

— Не то что бы привлекали, леди, чаще всего это была инициатива самих герехтеров. Что касается магической одарённости — это непременное условие принятие новичка-адепта в орден. По достижению звания среднего магистра, нас будут учить развивать и усиливать свой дар.

— Но почему не всех?

— Здесь интерес сугубо практический, леди. Вы же знаете про внешние магические источники?

Я знала, но неопределенно качнула головой. Мне нравилось слушать его голос. Мне было интересно. И хотелось сидеть здесь. С ним.

— Магии внутренней и врожденной Изначальным нам даны лишь зачатки, и это совершенно правильно и разумно: люди грешны и слабы, обладай кто-то из них неимоверной магической силой, мог и не устоять против… искушения. Но при этом Творец позаботился о том, чтобы у людей был шанс развивать свой мир, защищаться от врагов и безжалостных стихий. Поэтому магия у нас внешняя. Простите, леди, я увлёкся. Когда-то я рассказывал это детям в школе, — я не смотрела на его лицо, но улыбку чувствовала по голосу.

— Вербовали будущих адептов?

— Отнюдь. Просто… люди должны знать об этом. Все должны знать. Изначальный не делал магические способности принадлежностью какого-то одного слоя или группы людей.

— Как они выглядят, эти магические источники?

— Сам я там не был, как вы понимаете, — лорд Авертер снова присаживается на стол рядом со мной. — Насколько я понимаю, это сродни залежам некой металлической руды… вкрапления заряженной магии породы, как-то так, тоже не слишком понятно, верно?

— Нет, почему же. Я знаю, что такое руда.

— Возвращаясь к нашей печально известной теме противостояния Хорренхая и Ирталии — всё дело в лагройской звезде.

— Что это такое? — я положила руку на его ладонь, сжимающую край стола, и лорд Авертер дёрнулся, но руки не убрал. Посмотрел на потолок, а потом и вовсе закрыл глаза. Руку не отодвигал.

— То, что в народе прозвали Смутной пустошью. Спорная территория, богатая магическими источниками.

— Почему звезда? Я видела на карте, это скорее, какой-то вытянутый… клинок.

Мы переплели пальцы. Я пододвинулась ближе.

— Сейчас — да, но раньше, когда это была ещё лагройская территория, она действительно напоминала звезду. В общем, неважно. Говорят, что там — крупные залежи. Но точно никто сказать не может. Ирталийские и хорренхайские войска на границах бдят денно и нощно, чтобы противник не сунулся на спорную территорию — пока она считается спорной, разумеется.

— Как это глупо… — я прижалась щекой к его руке. — И из-за этого столько смертей и всего прочего?

— Это магия, леди. Это — ценнейший ресурс, сила, комфорт, артефакты, усиление воздействия целительских зелий, совсем иная продолжительность жизни…

— Почему бы не разделить земли пополам?

— О, леди, два государства — не малые дети, а спорная территория — не пряник. Во-первых, никто не знает точно, где именно расположены эти источники, а если и знает, то скрывает так, как не скрывал бы истинный лик Изначального, да простятся мне эти святотатственные слова. Ну а вдруг после разделения кто-то заберёт себе больше другого? А во-вторых, всё — лучше, чем что-то.

— Можно было бы исследовать земли, найти источники и уже потом…

— Можно, леди. Но очевидно, человечество ещё не вышло на этот уровень взаимодействия. Магии немного. Источников не много, и их месторасположение — тайна. Будет смешно, если окажется, что их и вовсе там нет. Смешно — и в какой-то мере даже справедливо.

— И герехтеры вмешиваются в эти игры.

— Да, леди. Потому что идёт война, а в войне не бывает тех, кто соблюдает нейтралитет. Есть предатели и воины. Мы вмешиваемся, но стараемся не проливать кровь и не терять разум.

— Разве с точки зрения Изначального, Хорренхай чем-то лучше Ирталии?

— Нет, леди. Любая человеческая жизнь ценна. Но ещё страшнее хаос.

Я поцеловала его ладонь. Пальцы — по одному. Снова прижалась — лбом.

— Это все ценные идеи на сегодня? Спокойной ночи, Римия.

— Спокойной, — эхом отозвалась я, чувствуя себя куклой, деревянной куклой на шарнирах с фарфоровой головой. — Спокойнейшей.

Встать, собрать стопочкой письма, подойти к двери, открыть дверь, выйти, закрыть дверь. Идти по лестнице, считая ступеньки и магические светильники, собственные шаги, вдохи и выдохи.

К своей комнате я подхожу так, будто её с комнатой лорда Авертера разделяет несколько километров — остаётся только удивляться тому, что магия контракта позволяет мне это движение. Ещё не так уж поздно, а заняться абсолютно нечем, и я просто сажусь на кровать и смотрю в стену, пока внезапный тихий стук в дверь не заставляет меня подскочить на месте.

— Входи! — хрипло, со сна, говорю я, уверенная в том, что это опять Лиока — кто же ещё? Поворачиваю голову к двери и застываю, увидев на пороге лорда Авертера.

* * *

— Что вам угодно? — после предшествующих тренировок мой голос наконец-то оказался таким,