психов, по которым дом скорби плачет. Только насильников я не держал — этих, по моему мнению, надо расстреливать на месте: они попросту разлагают армию изнутри, превращая её в банду мародёров и убийц.

— Они никак не будут ждать нас во время обстрела, — заявил Миллер. — Мы уже однажды провернули этот трюк, надеюсь, он сработает снова.

— Не стоит считать дю Тассена дураком, — покачал головой я. — Он способен учить уроки с первого раза — его бойцы будут на чеку во время обстрела.

— А ежели рвануть пару галерей, что в запасе остались? — предложил гоблин Епрыук, которого все звали просто Тонкий, потому правильно выговорить его имя мало кто мог.

В мой отряд он попал за воровство — постоянно тащил что-то со складов. Его хотели поставить к стенке, не разбираясь, однако я взял его под свою опеку и не прогадал. Тонкий оказался невероятно талантливым инженером, творящим с техникой настоящие чудеса. Собственно, для своих изобретений он и тащил всё, что под руку попадётся, не задумываясь, кому оно принадлежит. О столь высоких материях гоблины, как правило, почти не имели представления.

— Думаешь, командование согласует?

Большой провал был тщательно продуманной операцией, разработанной Миллером. Под его командованием находились едва ли не все федератские[54] части, состоящие из гоблинов, полуросликов и гномов. Руководить ими было, наверное, ещё сложнее, чем моим сбродом, однако Миллер каким-то чудом справлялся. К Недреву сейчас тянулись два десятка подкопов и минных галерей, которые по команде, забьют взрывчаткой под завязку, чтобы разнести как можно больше укреплений грёбанного урба. Те несколько галерей, что врагу удалось обнаружить и подорвать, лишь сыграли на руку общему плану. Именно поэтому в прессе устроили такую шумиху, а кое-кому пришлось расстаться с чином или вовсе пойти под суд. В Недреве должны поверить, что им удалось переиграть нас в подземной войне.

— А если и не согласует, ты сам говорил, командир, что на Недрев хотят швырнуть туеву хучу снарядов, — развёл руками Тонкий. — Я и сам был недавно на станции, — что он там делал, лучше не спрашивать, чтобы потом не врать кому не следует, — так там эшелоны с боеприпасами разгружать не успевают. Может же одна или две галереи рвануть от случайного попадания снаряда, а?

— Они проложены надёжно и от снарядов любого калибра защищены, — отрезал недолюбливающий всех гоблином оптом и конкретно Тонкого в частности гном Крорин.

— Так никто и не говорит о случайной детонации, — рассмеялся Тонкий, — а только о «случайной», — он скрюченными пальцами показал «кавычки», — детонации. Сечешь разницу?

— Это может нарушить планы командования, — возразил Миллер. — Нас за преждевременный подрыв галереи никто по головке не погладит.

— Они их когда подрывать собирались? — всплеснул руками Тонкий. — Сразу после обстрела же — так что изменит одна «случайная детонация»? Да и ты ж меня знаешь, Слепой, я всё оформлю в лучшем виде. Не подкопаешься.

— Можно обойтись и без ваших случайных детонаций, — заметил Эггарт Эллоу, полурослик, приятель Крорина, не разделявшей неприязни к гоблину. — Я говорил с ребятами, роющими галереи. Одна из них подходит почти вплотную к первой линии траншей, идущих вокруг Недрева. Полчаса-час работы киркой — и мы внутри.

А вот это мне понравилось куда сильнее, чем идея Тонкого со «случайной детонацией».

— И не надейся, — указал на Эггарта пальцем Миллер, — никто тебя в рейд не возьмёт. Ты слишком ценный специалист.

Авантюрист до мозга костей — что обычно не свойственно народу полуросликов — Эггарт Эллоу мечтал о том, чтобы отправиться с нами. Он был не самым плохим стрелком и с автоматическим «майзером» управлялся лучше многих. Вот только стрелков и получше него много, а такого специалиста по минно-взрывному делу и подземной войне днём с огнём не сыскать. Поэтому в бою полурослик давно уже не бывал, и недели не проходило, чтобы он не ошарашил меня очередным рапортом. Все они, само собой, тут же отправлялись в печь — я даже не читал. Рисковать таким специалистом дураков нет.

— Я возьму троих, — сказал я полурослику, — мне в этом деле толпа не нужна.

Мои слова хотя бы немного примирили Эггарта с положением дел, однако менее мрачным он быть не перестал.

Обстрел начался точно по часам — по нашим артиллеристам можно время сверять. Сотни громадных орудийных стволов такого калибра, что и представить страшно, одновременно швырнули в сторону укреплений Недрева снаряды размером с не самый маленький дом. Казалось, над лесом чёрных труб, напоминающих заводские, разгорелся пожар. Вот только загорелось по-настоящему совсем в другом месте. Крепостные стены, валы и форты Недрева затряслись от попаданий: во все стороны полетели обломки камня, кирпичи и куски тел. Много кому не повезло угодить под первый обстрел. Пушки Недрева ответили противобатарейным огнём — вот только со снарядами у них там куда хуже, чем у нас: приходится экономить — а потому наши артиллеристы почти не опасались ответных залпов, легко подавляя вражеские батареи.

Грохот стоял такой, что мыслей своих не слышишь, и я поспешил под землю. От меня не отстал и Миллер с двумя штурмовиками, которых отобрал для этого дела. Оба были не из моего отряда — в такие рейды мы никогда не брали своих. Вытаскивать кого-то кроме Миллера я не собирался, как и он потащил бы только меня. Остальные, как бы цинично это не прозвучало, не более, чем расходный материал, которым можно пожертвовать. Именно поэтому никого из своих бойцов я с собой и не взял.

Мы долго шли по длинному, хорошо укреплённому тоннелю. Копали его гномы и полурослики — народ основательный. А вот по подкопам и галереям работы гоблинов ходить страшно: кажется, что они в любой момент завалятся тебе не голову, настолько небрежно всё сделано. Никаких осветительных приборов тут не было — для высоких инспекций вешали лампы, однако мы обходились без них. Тоннель почти идеально прямой — не заблудимся. Несколько рудничных ламп, сделанных из снарядных гильз, висели в самом конце, освещая группу чумазых полуросликов. Эггарт среди них оказался самым чистым — собственно, так я его и узнал.

— Командир, — радостно заявил он, — всё даже лучше, чем мы думали.

Он жестом подозвал нас к самой стене тоннеля — той, что отделяла нас от вражеских позиций.

— Послушайте, — с заговорщицким видом произнёс полурослик.

Ждать чего бы то ни было пришлось несколько минут. Миллер уже начал проявлять нетерпение, а оба штурмовика, не знакомые с нашими методами работы, вообще поглядывали с удивлением. Наверное, подумали, что чокнутые разведчики окончательно посходили с ума.

Однако наше ожидание не оказалось напрасным. Вскоре