Шуточка, конечно, дежурная, но на новеньких действует безотказно. Особенно, на таких, как фон Линдад, — только вчера из училища.

— Они прошлогодние, — усмехнулся я. — Устарели ещё когда вы, герр обер-лейтенант, штаны в училище просиживали.

Смутившийся фон Линдад присел к нашему столу, накрыв перепачканный неизвестно чем табурет парой развёрнутых карт.

— Какие новости в глубоком тылу? — спросил у него Миллер.

— В штабе дивизии планируют новый штурм, — не удивил нас Линдад. — Хотят отомстить за Большой провал.

Мы с Миллером переглянулись: конечно, хотят. После того, как сапёры Альянса — само собой, ублюдки-недомерки — подвели контрмину под нашу минную галерею и взорвали уйму динамита, проделав в траншеях такую дыру, что будь у врага силы для контратаки, то фронт мог бы и посыпаться. Но за семь месяцев проклятой осады сил уже ни у кого не осталось. Грёбанный трирский урб[52] перемалывал подкрепления с невероятной скоростью: людей, технику, лошадей, орудия, боеприпасы. Всё, что попадало сюда, стремительно превращалось в кашу из грязи, крови и железа — тщательно перемешанную и хорошенько взболтанную.

— Кто-то хочет вернуть себе эполеты, — сардонически усмехнулся Миллер, — а то погоны на плечи давят.

После Большого провала головы полетели знатно. Кое-кто даже под суд угодил, хотя вины особой ни за кем не было — просто враг сумел переиграть нас. Война — здесь такое на каждом шагу. Однако в Гаттерлине жаждали крови и пришлось кинуть Генеральному трибуналу кусок, чтобы газеты могли раструбить о процессе над виновными в Большом провале. Теперь же командованию нужно было срочно что-то предпринять, чтобы вернуть себе хотя бы тень былого расположения кайзера и Генерального штаба.

— Наверное, — пожал плечами фон Линдад, — потому сюда и нагнали столько штурмовых рот. Два полных драгунских полка — Намслау и Алленштайна. Вместо лошадей самоходные бронированные повозки, вы, наверное, слышали о таких. В каждую забирается отделение бойцов, и они катят себе к вражеским траншеям. Никакие пулемёты не страшны.

— Значит, на них хотят сделать ставку, — в голосе Миллера не было вопросительных интонаций, — тогда мой тебе совет, обер-лейтенант: заверши до атаки все дела на этом свете. Невесте напиши, родителям — попрощайся со всеми. И письма до боя отправь — вряд ли от тебя много останется.

К чести фон Линдада он не побледнел от этих слов: то ли знал, что остаётся после попадания крупнокалиберного снаряда в бронированную самоходную повозку, то ли выдержку имел лучше, чем я о нём сначала подумал.

— Не только на них, — ответил он. — Эшелоны с боеприпасами продолжают прибывать. Планируется несколько дней беспрерывного артобстрела, чтобы расчистить как можно большую площадь. Возможно, снести один или два форта.

Мы с Миллером снова переглянулись — пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать сколько раз командование пыталось обратить ситуацию в свою пользу, закидывая позиции врага тысячами снарядов.

— Артобстрел, конечно, дело хорошее, но вряд ли он поможет против минных заграждений, — заменил Миллер.

— Именно за этим меня и отправили к вам, — кивнул фон Линдад. — Командование поставило перед разведкой дивизии новую задачу…

— Которой уже лет сто скоро будет, — скривил губы в сардонической ухмылке Миллер.

— Достать карту минных полей нам поручают перед каждым серьёзным штурмом, — пояснил я напрягшемуся Линдаду.

Стерпеть такое неуважение ему не позволила бы сословная спесь. Лицо молодого обер-лейтенанта украшали несколько весьма впечатляющих шрамов, выдающих в нём любителя «мензурного фехтования».[53]

— И после каждого штурма, — добавил Миллер, — их обновляют, так что полученные нами карты годны только на то, чтобы под зад себе подстелить.

Быть может, фон Линдад даже подозревал нечто подобное, однако не выполнить приказ он не мог. Даже если тот отдавал откровенным издевательством со стороны начальства.

— В общем, герр обер-лейтенант, ничего нового вы нам не сказали, — усмехнулся я. — Но раз уже пришли, то выслушайте пару советов. Когда поведёте в атаку свою роту, держите строй как можно реже. Забудьте учебники по тактике: они написаны сто лет назад и не учитывают современных реалий. В фортах Недрева стоят пушки, которые могут разнести ваших «лошадок» на куски одним снарядом, но они не станут тратить их на каждую машину — будут бить по двум-трём сразу. Поэтому держите дистанцию в десять метров между машинами. Как только доберётесь до линии траншей, сразу выводи людей, не жди сигналов, чтобы тебе не говорили даже на инструктаже перед атакой. Как только машина остановилась — это мишень. Накроют из миномётов, и поминай, как звали.

— И запомни ещё одно, — легко, как обычно, перешёл на «ты» Миллер, — никогда, запомни, никогда, не выводи людей из машин через борта. Только сзади — пусть вас прикрывает броня ваших «лошадок».

Это было для него больной темой. Миллер всегда ратовал за скорейшее десантирование из боевых машин, и с ним сложно было поспорить. Но ровно до того, как вражеские пулемётчики не выкосили три полуроты драгун, выпрыгнувших с бортов «шютцепанцеров» и не защищённых бронёй.

Слегка ошеломлённый его напором, фон Линдад кивнул, и поспешил выйти из нашего блиндажа.

— Ты производишь на людей неизгладимое впечатление, Бен, — заявил я.

— Я же говорил: впереди неприятности, — проигнорировав мою реплику, буркнул Миллер.

И снова с ним было не поспорить.

— Собери людей, — приказал я. — На той стороне нас уже ждут.

Я почти уверен: командование Альянса уже в курсе планов нового штурма Недрева. У них разведка поставлена не хуже нашего, а деньги все любят, и чем дальше от линии фронта, тем проще менять на них жизни солдат. Раз так, значит, враги понимают, скоро мы заявимся за свежей картой минных заграждений, и нас ждёт несколько далеко не самых приятных сюрпризов.

Для ударного отряда дивизионной разведки нас было удручающе мало. По уставу у меня в подчинении должен быть взвод автоматчиков, два взвода штурмовиков в полной выкладке, какой позавидовали бы и драгуны фон Линдада, и целых три пулемётных расчёта с новенькими лёгкими «машинками» «Манн». Это не считая внушительного парка техники из трёх автомобилей и одного «шютценпанцера» с зенитной пушкой или огнемётом — по выбору.

Само собой, ничего этого у меня не было. Кроме Миллера я располагал десятком самых отпетых негодяев, каких нам удалось вытащить из цепких лап трибунала. Ребята, конечно, те ещё, однако если держать их так крепко, как умудрялся делать это Миллер, то для нашей работы они подходят чуть лучше, чем идеально. Все в прошлом офицеры, совершившие поступки «не сочетающиеся с высоким званием или честью мундира». Были тут жулики и проходимцы всех мастей, несколько отчаянных сорвиголов и парочка откровенных