Муромец и обвел взглядом приемный покой. Царедворцы невольно прижались к стенке.

– Безобразие, развели свинарник! Тут не мести, тут мыть надо! Как вы ходите по такому полу? На нем же слой грязи! Кто здесь главный?

Он тяжелым взглядом обвел испуганную челядь. Челядь задрожала, предчувствуя нехорошее. Нужно было срочно что-то предпринимать, и великий визирь предпринял.

– Самый главный у нас – халиф! – ехидно заявил он, кивая в сторону царского ложа.

Его величество продолжал пребывать в кумарных грезах, с равнодушным любопытством глядя на богатырей. Все происходящее казалось ему очень забавным.

– Ага! – многозначительно произнес Муромец и принюхался. – Это кумар?

– Кумар, кумар! – закивали царедворцы.

Илья чеканным шагом подошел к кумарщику. Тот вытаращил на него глаза и стал жадно затягиваться, снова забывая выдыхать. Через минуту дым попер у него из ушей, и кумарщик уже во второй раз потерял сознание.

– Вот видите, до чего доводит разврат? – брезгливо сказал Муромец. – Ну ничего. С этим мы сейчас покончим. Отныне начинаем вести здоровый образ жизни! А этих молодцов… – Он с отвращением посмотрел на кумарщиков. – Яромирка, ты можешь их выбросить из города подальше?

– Может, на Луну? – обрадовался Яромир.

– Верно мыслишь. Там им самое место! Тащи их на улицу и запускай на эту, как ее?

– На орбиту, – подсказал Попович.

– Вот именно! А мы сейчас начнем наводить порядок. Ну-ка, ваше величество, вставайте к чертовой матери! Я сказал к чертовой матери, а не в соседнюю дверь!

Поймав халифа за рукав, Илья Муромец посмотрел в измученные наркотическим кайфом глаза его величества.

– Кто вам эту гадость подсунул? Эхма! Здоровье-то у вас и так никудышное! Ну ничего, мы его наладим, есть у меня хорошая метода. Алешка!

Попович подскочил к Илье.

– Бери этого маленького, – ткнул он пальцем в Мемнона Агу, – и дуй на кухню! Тащите ведра, тряпки, ну не мне тебя учить. А мы пока все это барахло выкинем на свалку. Не приемный зал, а какая-то спальня, ей-богу! Значит так: постельное белье на дрова, а постель на склад! Или наоборот? Мы вам, ваше величество, поскромней сделаем спаленку. Досточки подложим под спину, чтобы выправить осанку, ну и вообще. Эй, гвардия! – он повернулся к царедворцам. – Ты вот, к примеру, кто?

Каменея от страха, главный визирь подошел к Илье:

– Я первый министр, господин дворник.

– Значит, ты и отвечаешь за это безобразие. Вот тебе подушки, неси на склад. Что, ты не знаешь, где у вас склад? Ну ничего себе, и это называется, первый министр! Уволю без выходного пособия!

– Я вспомнил, господин дворник! – затрепетал великий визирь.

– Замечательно! Остальные подходи по одному. Ну чего замерли?

Царедворцы действительно замерли. Со двора донеслись частые удары и приглушенный свист ветра.

– Это кумарщики отправились в свое путешествие, – радостно улыбнулся Илья. – Давай, не стесняйся! Добрыня, проследи, чтобы они не разбежались.

Через несколько минут Муромец нагрузил дворцовых клевретов спальными принадлежностями и наладил самому последнему пинка для скорости. Остановившись возле балдахина, он ненадолго задумался.

– Это еще и клоповник! – догадался богатырь. – Ну ничего, дело-то поправимое!

Разломав кровать, он выбросил ее в окно, сорвал балдахин и принялся метлой сметать клопов с потолка. Клопы орали от ужаса, ругались на своем языке, но Муромец смел их в кучу и прихлопнул каблуком. – Вот так-то лучше!

Через минуту в зале появились Мемнон Ага и Попович. Они тащили бадью с водой и тряпки. В дверь заглядывал бледный от страха шеф-повар.

– А тебе что, особое приглашение? – рявкнул Илья. – Сейчас и до кухни доберемся, и если у тебя там бардак, в котле сварю! Живо за работу!

Шеф-повар исчез со скоростью звука. Через секунду на кухне поднялся настоящий переполох.

– Проняло! – улыбнулся Попович. – А ты что лыбишься? – Он посмотрел на Мемнона Агу. – Бери тряпки и приступай! Что, ни разу не мыл пола? Ну когда-то надо начинать. Да не убивайся ты так, сейчас будут у тебя помощники.

Помощники вернулись со склада, красные от натуги и пыхтящие от одышки. Всем им немедленно вручили по тряпке. Его величество, поскольку он все-таки был халиф, отстранили от самой грязной работы. Тем не менее тряпку вручили и заставили протирать подоконники.

Вначале работа не клеилась. Царедворцы, не привыкшие к труду, печалились, но понемногу печаль ушла, испарилась сама собой, и на ее место пришел здоровый энтузиазм. А когда зал оказался вымыт начисто, энтузиазм возрос настолько, что вся дворцовая знать отправилась дальше, наводить марафет в смежных помещениях.

Между тем Яромир с Добрыней походили по дворцу, приглядели кое-какую мебель и перенесли ее в приемный зал. Теперь здесь воцарились чистота и порядок. У стены поставили большое красивое кресло – для халифа. По стенам расставили скамьи. Когда через пару часов халиф со своими придворными вернулся в приемный покой, все ахнули.

– Как в лучших домах Лондона! – самодовольно заявил Илья Муромец, беря халифа за руку и усаживая его на трон.

– Вот теперь полный, как бы сказали биварцы, орднунг! Кругом чистота и никакого кумара. С ясной-то головой и управление лучше пойдет! А то видели мы ваших подданных – смотреть страшно, кожа да кости! До чего людей довели, всю страну прокумарили! Ну что скажете, ваше величество?

Его величество заерзало на троне и вздохнуло:

– Разве мои подданные недовольны?

– Те, что сдохли, может, и довольны, – заявил Илья. – А те, что живы, те еле ползают!

– Но что я могу сделать для моих подданных? – озаботился халиф, заискивающе глядя на богатыря. – Что ты мне посоветуешь, господин дворник?

При слове «дворник» Илья поморщился и, почесав затылок, сказал:

– Повесил бы первого министра!

– Как?! – в один голос вскричали первый министр и халиф.

– За шею, – объяснил Муромец. – Ну можно не повесить, можно отрубить голову или содрать кожу. Можно сварить в масле, наверное, это лучше всего. Это уж наверняка! Тогда следующий министр быстро придумает, как сделать так, чтобы народу жилось хорошо!

– А что, если ты прав? – вдруг задумался халиф.

В следующее мгновение Мемнон Ага подскочил к великому визирю и, придерживая рукой саблю, громогласно заявил:

– Ваше высокопревосходительство, вы арестованы! В каком масле мы будем его варить, ваше величество?

Халиф поскреб подбородок, потянул ноздрями и, не учуяв привычного кумара, злобно заявил:

– В рафинированном. Оно не так воняет!

Великий визирь бухнулся на колени, но обратился не к халифу, а к богатырям:

– О могучие дворники! Заступитесь за меня перед великим халифом! Не виноват я! Это все проклятый кумар, все мозги проел. Я… я знаю, что надо сделать, чтобы все были счастливы!

– Ну и что? – холодно осведомился Илья, перед глазами которого так и