хорошего из этого бы не вышло. Осторожно взяв пальцами уголок воротника ее рубашки, Томми приподнял его и тут же отпрянул.

«Вдруг Санни это увидит! Опять будет меня дразнить». Санни всегда высмеивал мать Томми за ехидство и манипуляции, но сам был очень на нее похож.

Подобрав нож, лежащий рядом с телом, Томми отошел. Напоследок, еще раз украдкой взглянул на нее, а затем отвернулся. Нож убрал за пояс и снял с плеча рюкзак. Рюкзак был добротный, вместительный, а на центральном кармашке висел брелок в виде зайца. Томми повертел его в руках. Брелок сверкал, пуская солнечных зайчиков ему на лицо.

«Зайчик пускает зайчиков, что за нелепица?» — эта мысль позабавила Томми, но у него не было времени, чтобы заниматься подобной ерундой, поэтому он сосредоточился на содержимом рюкзака. Заглянув в него, нашел там таблетки, пару шоколадных батончиков и воду в бутылках. На дне рюкзака Томми заметил что-то блестящее. Опустив туда руку, он почувствовал холод металла. То, что он оттуда извлек, повергло его в благоговейный трепет. Это был прекрасный отполированный пистолет. Томми даже увидел в нем свое отражение и улыбнулся ему, но уже через секунду отбросил его в сторону, заметив, что вся рука у него в крови. Он испытал смесь отвращения и тошноты. Отшатнувшись, Томми издал едва слышный стон, как тогда, когда нашел мертвую мышь у себя в пенале. Это было так давно. Томми резкими взмахами вытер руку о штанину брюк. Рука все равно была запятнана. Затем мелькнула мысль, что он запачкался, когда подбирал нож. Эта мысль его успокоила, легла как заплатка на рваные джинсы.

Он повесил рюкзак на спину, подобрал пистолет и проверил патроны.

«Пусто. Чего и следовало ожидать».

Сжав холодящий руку металл, Томми пошел к дому, чтобы похвастаться своей находкой перед Санни. Он знал, что вечер будет непростым. Нельзя бросать девушку просто так. Придется похоронить за домом. Томми было очень жаль девушку, но что он мог сделать?

«Она могла бы остаться в живых. Вполне могла бы, если бы…» — мысль была легкой и быстрой, как порыв ветра.

— Я не мог! Не мог ничего сделать. Это Санни. Это все он. — Он потер лоб запястьем левой руки, как будто голова его была готова взорваться от боли.

«Но ведь ты же босс, Томми. Ты…» — всплыла фраза, которую он так часто слышал в детве. Но была ли в ней правда?

28 (ПОСЛЕ) Пошлешь ли ангела мне

Лиа не знала, куда ей идти, просто шла вперед, как будто была персонажем в игре, а ею управлял кто-то другой. Когда к ней пришло осознание произошедшего, она подумала, что умрет. Теряя кого-то безгранично близкого, всегда думаешь, что вот-вот перестанешь существовать. Кажется, просто задохнешься, лишишься разума или упадешь замертво от боли в разбитом вдребезги сердце. Но этого не происходит. Легкие продолжают наполняться кислородом, сердце продолжает биться, а кровь продолжает течь в венах. Телу плевать на то, что ты там себе навыдумывал. И как бы ни хотелось сдохнуть, он продолжит функционировать, даже если выплачешь одну-другую цистерну слез. Конечно, организм будет работать не без сбоев, ведь тело в какой-то степени тоже механизм, а любое повреждение механизма обязательно скажется на общей работе. Но даже если будешь лежать в прострации, не имея прежнего аппетита, все равно впихнешь себя ложку-другую чего-нибудь съедобного. Так уж устроен мир, если ты пока еще жив, значит, мертвым ты ему сейчас совершенно не нужен.

Лиа шла, а декорации сменяли одна другую. Она как будто проваливалась сама в себя, лишь через несколько минут опять начиная осознавать, кем является и что делает. В какой-то момент, Лиа поняла, что оставила в доме топор, и пожалела об этом. Но разве смогла бы она вернуться за ним? Конечно же, нет. У нее не хватило бы духу сделать это. Ночь прошла спокойно, если Норт и был где-то в доме, то ходил в другой его части. Лиа ни за что на свете не решилась бы проверить это на деле. Столкнуться с ним уже было бы жутко, но что бы она сделала дальше? Смогла бы нанести удар? Лиа старалась не лгать себе, но ответить честно не было сил. Самый вероятный исход — два слоняющихся по дому мертвых тела. Поэтому утром она, как и планировала, ушла через окно. В амбаре ей приглянулся сломанный черенок от лопаты. Оружие — не оружие, но хоть что-то. Черенок был сломан так, что край деревяшки был острым и мог сойти за жалкую пародию на гарпун. Выбирать было не из чего. По дороге ей мало кто встретился. Местность была малозаселенной, и это стало для нее отличным стартом, хоть Лиа и понимала, чем дальше уходит — тем больше угроз ждет впереди. Но назад пути не было, поэтому ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше. История про соляной столб весьма поучительная, и совершать подобные ошибки Лиа не собиралась.

Увидев невысокий забор, ограждающий довольно большой участок с симпатичным домиком, в котором, возможно, содержалось много полезных вещей, она почему-то прошла мимо. Могла бы зайти, поискать что-нибудь съедобное, но этого не произошло, Лиа просто шагала вперед с какой-то ленивой безразличностью, флегматично отмечая смену декораций. Ей показалось, что в окне второго этажа того манящего дома мелькнул чей-то силуэт. Не исключено, что это было просто плодом ее воображения. Лиа понимала, что практически не контролирует свои действия. Пускай она и держит в руках штурвал, но самолет летит на автопилоте. Возможно, всему виной было отчаяние, накатившее на нее, когда отступила злость. Может, подсознание вело ее, а, может, ветер, подталкивающий в спину, не давал остановиться. В любом случае, она почему-то была уверена, что идет туда, куда должна. Ее иррациональное поведение не казалось ей таковым. Лиа шла по наитию, хотя возможно, просто была не в своем уме. Иногда грань между сумасшествием и озарением почти не различима.

По пути ей никто не встретился, если не считать пары ворон, прокаркавших свои ругательства ей в след. Одна из пернатых трепала какой-то грязный комок. Лиа без эмоций отметила, что возможно это была кисть чьей-то руки, но предпочла думать, что это лишь мертвая мышь. Чем это было на самом деле, знали только вороны.

Вдруг в ее голове всплыла картинка, как вороны треплют изгнившее тело с пробитой головой. Тело, которое хоть и было мертво, но все равно продолжало ходить и даже пыталось кем-нибудь полакомиться. Но у